Выпуск № 9 (418) | 1973 - страница 12

вить, что наряду с беcполутонорыми пентатоническими ладами, называемыми все чаще теперь ангемитоникой, распространены смешанные ангемитонно-диатонические лады, как это характерно, например, для башкирской и других культур, то границы этой системы становятся еще более широкими.

Коренному пересмотру подвергся также вопрос о развитии пентатоники. Теперь, в свете современной теории лада, раскрывшей его историческую, интонационную и динамическую природу⁶, трудно настаивать на том, что единственный путь развития пентатоники — это ее перерастание в другие более совершенные многозвучные лады.

Вслушиваясь в музыку композиторов, живущих на огромных пространствах от Ангары до Волги, от Лены до Белой, мы не можем не поражаться беспредельными возможностями слияния почвенно-пентатонических и непентатонических интонационно-ладовых элементов⁷. Это и позволяет видеть суть развития пентатонной ладовой системы в той никогда не останавливающейся образно-богатой «жизни лада» (выражение Асафьева), которая развертывается в музыке того или иного народа в чутком соответствии с идейно-художественным содержанием и национальными особенностями искусства, а также при широком взаимодействии, с одной стороны, с другими ладовыми системами (особенно натуральной мажоро-минорной диатоникой), а с другой — с тонально-модуляционными закономерностями, свойственными гомофонно-гармоническому, имитационному, подголосочному и свободно-контрапунктическому многоголосию классического и современного типов.

Сердцевиной же этого замечательного обогатительного процесса является глубокая творческая взаимосвязь национальных музыкальных культур как с прогрессивными художественными традициями своей культуры, так и с богатейшими родниками революционной и советской песни, культурой классического романса, арсеналом выразительных средств, сложившихся в оперной и симфонической драматургии, а, также камерном инструментализме дореволюционной и современной музыкальной классики.

Таким образом, пентатонную ладовую систему надо рассматривать не только как основу пентатонно-мелодического одноголосия; она ныне живет в своем новом, многоголосном качестве, ибо в профессиональной музыке пентатонность, как мелодическое выражение лада, всегда выступает в едином художественном контексте с множеством других музыкальных выразительных средств (метроритмических, гармонических и т. д.).

Обратим внимание еще на один примечательный момент. Сопоставляя современное композиторское творчество пентатонной зоны с его первоначальными шагами, нельзя не ощутить все нарастающей динамики как общего развития, так и лежащего в его основе ладового мышления. В самом деле, почти в каждой из пентатонических культур сегодня слышится взаимодействие нескольких стилевых пластов.

Один из них, скажем, ранний, был обогащен взаимосвязью главным образом с бытовыми, песенными и инструментальными жанрами русской и вообще европейской музыки; другой, более зрелый и связанный с развитием крупных музыкально-сценических и симфонических жанров, сформировался под благотворным воздействием классико-романтических традиций русской и зарубежной музыки XIX–начала XX столетия; для третьего стилевого слоя, связанного с творчеством некоторых композиторов среднего и самого молодого поколений, характерна ориентация как на уже сложившиеся в каждой культуре собственные творческие традиции, так и на новаторский опыт, связанный с прогрессивно-реалистическими явлениями в музыке XX столетия, такими, например, как творчество молодого И. Стравинского, Б. Бартока, С. Прокофьева, Д. Шостаковича и других выдающихся художников современности. С этим, очевидно, связано характерное для ряда новых симфонических, камерно-инструментальных и иных произведений проникновение в пентатоническую по своей природе музыкальную ткань графически-линеарного двухголосия или, наоборот, свободной линеарно-контрапунктической многослойности, насыщение музыкального развития динамической моторностью, метроритмической или мелодико-

_________

ские, метроритмические и другие особенности, определиющие специфические черты той или иной пентатонной культуры.

⁶ Основополагающими здесь являются труды А. Д. Кастальского, Б. Л. Яворского, Б. В. Асафьева, К. В. Квитки, Н. А. Гарбузова, Ю. Н. Тюлина, Л. А. Мазеля. Отметим хотя бы одно из наиболее важных положений Б. В. Асафьева о том, что любая исторически сложившаяся ладовая организация звуков «действует в процессе»… Поэтому лад всегда живет, впитывая в себя новые интонационные соки и перерабатывая издавна составляющие его элементы… Жизнь лада развертывается и оформляется в прекрасном мелосе» («Глинка». М., 1950, с. 196–197).

⁷ Здесь можно наблюдать, например, интереснейшие процессы естественной, органичной, характерной для пентатонического мелоса внутренней взаимосвязи ладовых разновидностей пентатоники с новым для него интенсивным модуляционным развитием или широкое вовлечение нового пентатонного тематизма в горнило вариационной, полифонической и иной разработки.

ритмической остинатностью, аккордикой нетерцовой структуры, элементами политональности и т. д.

Так расширяющиеся творческие взаимосвязи ведут к новым процессам ассимиляции, органичному освоению новых элементов, обогащающих все стороны музыкального языка. Творческое многоцветье пентатонических музыкальных культур великолепно подтверждает этот замечательный итог.

Изучение пентатоники в последнее время заметно продвинулось вперед. Появляются новые интересные исследования. Некоторые из них в кратком изложении были сообщены на прошедшей конференции.

Большое внимание ладовой основе марийских народных песен уделила О. Егорова в содержательном сообщении, посвященном особенностям мелодического развития в них. Показав некоторые характерные для марийского песенного фольклора ладо-формообразующие закономерности и способы внутримелодического развития, О. Егорова особо подчеркнула наличие в одноголосно-пентатонических марийских песнях богатых предпосылок имитационно-полифонического развития.

Вопросу о допентатонических ангемитонных ладообразованиях в татарской музыке посвятил свое обстоятельное сообщение М. Нигмедзянов. Обратившись к древнейшим жанрам народной музыки татар-мишар и татар-кряшен, докладчик на интересном материале проследил роль олиготонных ладообразований для формирования различных типов ангемитонной пентатоники.

Анализ ладовой структуры татарских песен (народных и профессиональных) составил основную цель сообщения 3. Сайдашевой. Исходя из содержащегося в работе Г. Шонемана «Kasano-tatarische Lieder» вывода об употреблении в татарской музыке только четырех из пяти различных форм пятизвучных бесполутоновых ладов, З. Сайдашева дифференцирует эти ладовые типы, показывает их претворение в песенном творчестве татарских композиторов, а также характерные для них способы обогащения пентатонного лада.

Глубоко симптоматичным назвал Э. Алексеев поиск многими исследователями у нас и за рубежом генезиса пентатоники в элементарных трех- и четырехзвучных ладообразованиях. Своими наблюдениями над ранними фольклорно-мелодическими ладами, сложившимися при изучении якутского песенного фольклора, и поделился докладчик в сообщении «О соотношении диатонического и пентатонического мышления в народной музыке».

На конференции были заслушаны также выступления Г. Ахметовой («Образ Салавата в башкирской профессиональной музыке») и Т. Эррэ («Роль песни в чувашской опере»).

Удовлетворительно оценивая общий итог теоретической части конференции, многие ораторы справедливо призывали к возможно большему сближению теории с практикой.

Если же выделить наиболее важные задачи, то одна из них состоит, несомненно, в дальнейшем углублении и совершенствовании ладового анализа. Как известно, он может быть плодотворным лишь при условии, если выявление внутренней структуры лада (устойчиво-конструктивной основы) сочетается с рассмотрением его другой, взаимосвязанной с этой основой, процессуальной стороны, то есть того, что Асафьев определял как «развертывание лада в процессе интонирования».

Другая, не менее важная задача состоит в необходимости еще больше расширить фронт исследования пентатонических музыкальных культур с тем, чтобы, раскрыв основные тенденции и закономерности развития каждой из них в отдельности и всех вместе показать их роль в общесоюзном музыкально-историческом процессе и вклад в единую духовную сокровищницу социалистических наций.

Об организационных вопросах

Не остались вне внимания участников конференции задачи организационно-практические. Особо горячо обсуждались вопросы музыкальной пропаганды. В выступлениях А. Артамонова, Ф. Лукина, Б. Ямпилова, И. Болдырева и других ораторов прозвучал единодушный призыв расширить зону звучания творчества композиторов автономных республик Поволжья, Урала и Сибири, открыть более широкие пути для выхода их лучших сочинений на всесоюзную концертную эстраду, радио и телевидение, были внесены ценные предложения. Единодушным было пожелание регулярно (не реже одного раза в пять лет) проводить подобные конференции.

В принятом решении выездной секретариат Союза композиторов РСФСР выразил уверенность в том, что, руководствуясь теоретическими выводами и практическими задачами, изложенными в докладе товарища Л. И. Брежнева на торжественном заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, композиторы и музыковеды автономных республик Поволжья, Урала и Сибири вместе со своими коллегами из других республик нашей страны отдадут все силы делу строительства советской музыкальной культуры — социалистической по содержанию, национальной по форме, интернациональной по духу и характеру.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание