Выпуск № 9 (418) | 1973 - страница 61

шать в музыке Казанджиева фольклорную краску? Бьюсь об заклад, что нет. Между художественным намерением и художественным результатом — большая разница. И самая большая слабость критиков в том, что они часто судят по намерению, а не по результату.

Крум Ангелов

Мне все же неясно, почему в ходе нашей беседы естественное творческое начало и в композиторстве, и в исполнительстве отождествляется с алеаторикой?

Иван Маринов

Я говорю и как композитор, и как исполнитель. Например, не могу я два раза одинаково продирижировать оперой «Антигона-43» Л. Пипкова. Разумеется, известные принципы построения формы партитуры были определены мной с самого начала. Но этого недостаточно. Алеаторика — изменение, новое в процессе интерпретации.

Крум Ангелов

Но ты говоришь просто о творческом подходе, который обязателен в настоящем искусстве! Ты как исполнитель подходишь к сочинению Пипкова творчески.

Иван Маринов

Я хочу сказать, что алеаторика напоминает нам о значении импровизационного начала в музыке.

Можно сказать так: если ты действуешь по правилам, никто не упрекнет тебя. Все нормально. Но скучно. Именно поэтому я и утверждаю: идея алеаторики выражает тенденцию разрушить установленные рамки, но, конечно, одной этой тенденции недостаточно для создания полноценных произведений.

Димитр Зенгинов

Товарищи, если бы в нашей беседе принимал участие азербайджанский композитор, он мог бы справедливо возмутиться: почему мои западные коллеги считают, что именно они изобрели алеаторику?

Я лично думаю, что возникновение алеаторики как течения свидетельствует о трагедии западноевропейского модернизма. У его представителей уже нет иного выхода; им необходимо вернуться к «древним традициям». Но когда болгарский кавалджия (исполнитель на кавале — свирели) импровизирует, как он импровизировал 2000 лет назад, — что это такое? Можно назвать его творчество импровизацией, можно — алеаторикой.

Что такое казахские кюи, азербайджанские мугамы и многие, многие другие памятники народной культуры? Нельзя отдавать патента на изобретение сонористики и алеаторики западным модернистам. Это неверно.

Юрий Корев

Разрешите мне реплику по этому поводу. Мне кажется, дело не в патенте, а в различных социальных и исторических корнях таких явлений, как народная импровизация и современная алеаторика. Существование в азербайджанском, болгарском или ином народном искусстве (тут, конечно, не может идти речь о приоритете какой-либо одной культуры) различных форм импровизации удовлетворяет естественной, здоровой потребности человеческого восприятия. Другое дело — возникшая в середине XX века идейно-эстетическая концепция алеаторики. Ее философская предпосылка — культ случайного, иррационального. Возможно, очень-очень опосредованно алеаторика XX века и отражает закономерности народной импровизации, но отражение это слишком отдаленное, а сущность исходного явления искажена. Алеаторика — такая, какой она возникла в недрах буржуазного искусства, — это определенная система мышления; ведь человек способен мыслить и абсурдно, алогично. Но самое главное, каково идейно-эстетическое, социальное наполнение этой системы?

Другой вопрос, можем ли мы представить себе, что элементы алеаторики, раскрепощенные от системности, могут быть использованы крупными композиторами в реалистических произведениях. Вероятно, этот вопрос должен решаться конкретно для каждого сочинения.

Иван Маринов

В кульминации «Оды СССР» Александра Текелиева используются приемы алеаторики, причем они там органичны, а не иллюстративны.

Юрий Корев

Если алеаторический эффект на месте, — прекрасно. В советской музыке примером органичного творческого претворения различных приемов письма может служить оратория Р. Щедрина «Ленин в сердце народном». Алеаторика часто великолепно «вписывается» в партитуры киномузыки.

Но я хочу подчеркнуть другое: не надо выводить из на-

родного творчества все то, что родилось на перекрестке современной социальной действительности и развития внутренних закономерностей профессионального искусства. Не надо оправдывать алеаторику народным искусством. А то, что импровизация — неотъемлемая черта народного искусства, как и то, что любой творческий человек не может интерпретировать два раза одинаково «Антигону-43» или какое-либо иное сочинение, — это вполне очевидно. Это нормальный творческий процесс. Когда диктует метроном, тогда вообще нет музыки.

Меня особенно привлекает мысль Константина Ганева о том, что надо учить людей понимать импровизацию, воспитывать чувство народного музицирования. Это замечательно правильная мысль.

Константин Ганев

Вопрос об импровизационном начале музыки можно рассматривать и в другом аспекте.

Все профессиональное искусство происходит из народного творчества. В XVII–XIX веках формируются классические школы. Они, так же как и классика XX века, поддерживают связь с народной традицией. Затем развитие фольклора идет своим путем, а одна из дорог профессионального творчества приводит к авангардизму, порывающему с ним. В течениях авангардизма, как известно, шлифуются свои стилевые и технологические принципы. Беда в том, что при сочетании этих принципов (пусть даже опосредованно претворенных) с народным началом последнее оказывается как бы посторонним, «прибавленным». Например, во «Фрагментах» К. Илиева звучат дудки, кавалы и т. д. Но это только приправа, «перец», выпадающий из целостной концепции сочинения, связанного с эстетикой, в общем достаточно далекой от народного искусства.

Юрий Корев

В 1965 году в 6-м, 7-м и 8-м номерах журнала «Советская музыка» была опубликована статья Л. Мазеля, в которой указывалось на то, что додекафония и ее представители как бы узурпировали (присвоили себе в глазах общественного мнения) некоторые важные закономерности, к которым в начале XX века пришло, естественно развиваясь, все европейское искусство. Додекафония выдала себя за единственного представителя и продолжателя общих тенденций. Но нам необходимо помнить, что те же самые закономерности нашли совершенно иное выражение в эстетике и стилях Прокофьева, Шостаковича, Бартока и других классиков XX века.

Точно так же и алеаторика отражает определенную тенденцию современного искусства. Она узурпирует эту тенденцию и благодаря мощным средствам пропаганды выдает себя за единственного ее представителя. Но большое искусство не сводимо к тому или иному модному течению…

Любомир Пипков

Разговор наш поднялся на такой высокий уровень, что я просто боюсь вступать в него. Теперь, чтобы вновь начать писать музыку, мне нужно три дня побыть на свежем воздухе, на природе. Я давно перестал выступать на собраниях, и если сейчас скажу несколько слов, то в основном не как музыкант, а как гражданин. Когда я иду по улице, бываю дома, среди друзей, я не чувствую себя особым существом — композитором, я чувствую себя просто обыкновенным человеком, который толкается в автобусе, ездит куда нужно, исполняя свои гражданские обязанности. Но, наверное, и когда пишешь музыку, гражданин, человек всегда сидит в тебе.

Я считаю, что прежде всего мы должны ясно представить себе, что такое современность. Иначе мы будем биться об этот вопрос, как муха о стекло. Для меня человек — наследник всей разумной и доброй жизни человечества. Вся двухтысячелетняя культура, начиная от Эврипида и Софокла, лежит на наших плечах. Мы нагружены, перегружены этой культурой.

Говорят, что человек медленно изменяется. Да, миллионы лет он преследовал себе подобных, чтобы ударить их камнем и убить. Но потом он создал культуру, которую мы должны изучать и нести, как ранец на спине, до конца своей жизни. Каждый из нас, а не только тот, кто занимается искусством, воплощает в себе всех героев прошлого: мы и Хлестаковы, мы и Гамлеты, мы и Кориоланы, мы и Спартаки; все, что прошло через наше сознание, живет в нас в какой-то поэтической образности.

Что такое современное в искусстве? Весь этот многовековой груз. Но этого мало. Современность была бы безысходной, если бы не существовало настоящего и будущего. Поэтому давайте скажем так: современность — весь груз прошлого плюс наши сегодняшние взгляды — антенны, направленные в будущее. Современность — транзитный билет в будущее. Это главные посылки, исходя из которых я буду говорить. Вся музыка, которую мы на-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Любомир Пипков

Содержание