ФОЛЬКЛОР НА ГОЛУБОМ ЭКРАНЕ

Уже не раз писалось о том, что необычайная массовость и доступность телевидения налагает на него ответственные функции воспитателя художественных вкусов массового зрителя-слушателя. В этом воспитании немаловажную роль играет пропаганда народного творчества. Как же осуществляется она на телевидении? Если судить по программам текущего года, то почти исключительно силами профессиональных народных хоров. Оставим пока в стороне разговор о том, правильным ли было почти полностью исключать из этих программ выступления фольклорно-этнографических ансамблей. К данному вопросу я еще вернусь. Сначала же о том, что было показано.

Хор русской песни Всесоюзного радио и телевидения давно завоевал признание и популярность; программы его отличаются яркостью, мобильностью, стилевым многообразием… Однако концерт этого хора, состоявшийся на телевидении в марте текущего года, поразил прежде всего странной, несвойственной данному коллективу статичностью, равнодушно-бесстрастной документальностью режиссерской и операторской работы. Предположим, что режиссер и операторы сознательно избрали жанр документальной передачи. Но ведь отсутствие художественности и эмоциональности отнюдь не признаки документальности (вспомним, например, высокохудожественные документальные киноленты С. Эйзенштейна или Р. Кармена).

Удивляют отсутствие творческой фантазии авторов передачи, уныло-однообразные «наезды» и «отъезды» камеры, неподвижность участников хора, словно раз и навсегда расставленных по отведенным им местам. А ведь сценические выступления того же коллектива привлекают и этнографической достоверностью, и чисто зрелищной стороной, которая всегда отлично дополняет впечатление от высокой певческой культуры хора. (Вспомним, к примеру, юбилейный концерт Хора русской песни Всесоюзного радио и телевидения в Колонном зале Дома Союзов в 1970 году, о котором мне доводилось писать¹.) «Кутузовцы» — отличные актеры, владеющие жестом, мимикой, декламацией. Можно назвать

_________

¹ См. статью «Концертная жизнь народной песни». «Советская музыка», 1971, № 4.

ряд номеров, по самой своей природе не только «игровых», но и в немалой степени зрелищных, «телевизионных». Это хороводная песня Московской области (обработка Н. Кутузова) «Как у наших у ворот» с ее солнечной динамикой; это брянский многофигурный хоровод «Заплетися, плетень, заплетися» со сложнейшим хореографическим узорочьем, привлекающий необычным сочетанием пластичности и характерной скоморошьей угловатости; это инсценировка девичьей вечерки Смоленской области «Будем перстни тресть» (из репертуара известной народной певицы А. Глинкиной в обработке Н. Кутузова); это тончайшая по переливам лирических настроений календарная «Весна, весняночка» и многие, многие другие. При правильном подходе к выбору программы сам репертуар подсказывал бы конкретные телеприемы.

Вероятно, ощущая статичность телепоказа, руководство хора стремилось «оживить» концерт песнями «моторного» характера — «Моя шубейка» (музыка Г. Пономаренко, солистка Е. Семенкина), «Разбегаются глаза» (музыка Е. Конькова, слова Л. Шишкова, солисты А. Корнелюк и Л. Кривов) или «Зима платочком машет» (музыка Г. Пономаренко, солистки Е. Семенкина и А. Фролова), «Светит месяц» (обработка Н. Кутузова). Однако и эти песни, так и подмывающие пуститься в пляс, были исполнены хором без движения, что еще более подчеркнуло общее ощущение застылости.

Более органично «вписались» в передачу произведения лирического плана, такие как народные припевки «Разлилась Волга широко» (солистки Л. Лазарева и Л. Кузьмичева), русская народная протяжная песня «Уж ты, степь» (запевала А. Лаптева) или «Береза» (музыка Н. Кутузова на слова С. Есенина). Остается еще раз посетовать на то, что авторы передачи недостаточно внимательно изучили репертуар и творческие особенности одного из наших лучших народных хоров, не сумели раскрыть на телеэкране все его возможности.

Очередная телепередача из цикла «Напевы русской стороны» была посвящена искусству Оренбургского, Воронежского и Северного русских народных хоров. В ней не было и тени режиссерского и операторского равнодушия к показываемому материалу. Напротив, ощущалось живое, заинтересованное к нему отношение. Однако и здесь не обошлось без срывов. Например, инсценировка «Оренбургские вечера», видимо, задуманная как кульминация выступления Оренбургского хора, оказалась безликой хореографической картиной, лишенной характерных для фольклора данной области черт. Такого рода «интермедию» легко представить в программе любого из тех профессиональных или самодеятельных русских народных хоров, где более всего озабочены завоеванием легкого и шумного успеха, нежели верностью фольклорно-этнографическим оригиналам.

Яркое впечатление оставил показ Северного русского народного хора. Дело прежде всего в самоценности этого коллектива, на мой взгляд, все более приближающегося к тому идеалу воплощения крестьянской песни на эстраде, который блестяще осуществлял М. Пятницкий. Эта часть передачи была настоящим праздником для глаза и для слуха: великолепные костюмы, почти доподлинно воспроизводящие старинные женские наряды Беломорья — с жемчужным узорчатым шитьем головных уборов, лебединой плавностью линий в покрое одежды, поблескивающей парчой; прозрачная мягкость беломорского стиля хорового пения a cappella, точно подмеченные диалектологические особенности произношения, идущие от языковой культуры древнего Новгорода... Оба номера программы — «Венок северных русских народных песен» и «Вологодские кружева» (музыка А. Мосолова, слова Л. Васильевой) — отлично засняты. Камера движется неторопливо, «вникая» в детали, укрупняя их, как бы приглашая телезрителя полюбоваться то горделивой скромностью осанки северянок, то красотой движений девичьих рук, плетущих кружева, то живописным развертыванием вологодского хоровода. Отмечу попутно; в произведениях А. Мосолова для русского народного хора авторские и народные корни обычно настолько слитны, что его «Вологодские кружева» воспринимаются почти как подлинно фольклорный образец.

И все же даже тут нельзя обойтись без упрека. Отлично поставлена инсценировка посиделок, но почему певцы исполняли здесь хороводные песни сидя, без движения? Ведь они не только «водятся» кругом и «фигурами», но и «играются», инсценируются; уже в самих фольклорных оригиналах есть и движение, и достаточный заряд сценичности, театральности! Вряд ли следовало смешивать воедино такие различные «жанры» крестьянского быта, как домашнюю посиделку и подвижные уличные хороводные игры.

Порадовал заметный поворот к этнографичности в репертуаре Воронежского русского народного хора, выступление которого завершило передачу. Очень хорошо выполнены красочные женские костюмы, перекликающиеся с народными костюмами Курской и Белгородской областей. Доставила истинное удовольствие подлинная фольклорность таких номеров, как «Лиманозские страданья» (с хорошим чувством меры, мягко, без утрирования юмористических деталей их исполнили Т. Адоньева и В. Рыжков). Хорошо, что коллектив включил в программу образцы фольклора городских рабочих окраин — хореографическая группа станцевала «Кадриль Чижевской слободы старого Воронежа». Церемонная галантность «первого колена» кадрили («Златые горы»), безыскусственная живость польки, некоторая нарочитость меланхолически-сентиментального «четвертого колена» («Очи черные»), эмоциональность заключительной пляски «Коробочка» — все это словно бы перенесло нас в атмосферу рабочих пригородов второй половины XIX–начала XX века.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ю. Красовская

ФОЛЬКЛОР НА ГОЛУБОМ ЭКРАНЕ

Содержание