этому исполнителю партии Лепорелло незачем сгибаться перед Дон Жуаном в «три погибели». К тому же концертная эстрада имеет свои законы, отличные от театра, и то, что в последнем может выглядеть вполне естественно, в концерте оборачивается неуместной натуралистичностью.

Чисто, стройно пел во второй картине Камерный хор (руководитель В. Полех, концертмейстер М. Виноградова). Выше уже говорилось, что оркестровал оперу Римский-Корсаков, оркестровал для малого состава, полностью исключив медную группу. Дирижер О. Димитриади удивительно «по-вокальному» воссоздал партитуру, верно сбалансировал соотношение струпных и деревянных духовых, логически оттенив небольшие soli отдельных инструментов.

Очень жаль, что исполнение «Каменного гостя», в котором соединилась мощь дарований Пушкина и Даргомыжского, оказалось всего лишь единичным эпизодом в концертной жизни столицы. Хочется надеяться, что в будущем сезоне, который уже не за горами, опера Даргомыжского прозвучит вновь. И может быть, эстрада будет освещена тогда более ярко, и все певцы, а не только исполнители главных партий, будут одеты в концертные костюмы (в тот же вечер на сцене «смешались» фраки, смокинги, пиджаки, строгие «бабочки» и «модерновые» галстуки…).

И. Кузнецова

ДЕБЮТ СОНАТНОГО ДУЭТА

Нечасто ждешь концерта с таким интересом и нетерпением. Еще реже уходишь с него столь переполненным впечатлениями. Сонатный вечер данный в апреле в Малом зале консерватории Натальей Гутман и Элисо Вирсаладзе, надолго останется в памяти.

Ровесницы по возрасту и исполнительскому опыту, одновременно завоевывавшие высшие награды международных конкурсов и признание слушателей разных стран мира, накапливавшие репертуар и выковывающие свои неповторимые творческие индивидуальности, Вирсаладзе и Гутман меньше всего нуждаются в рекомендациях. Меньше всего как музыканты, выступающие порознь. Но когда думаешь о причинах, в силу которых они объединились в сонатный ансамбль, невольно начинаешь искать черты их творческой общности. Впрочем, поиск этот не так уж труден.

Гутман и Вирсаладзе очень рано осознали свою исполнительскую деятельность как некое мессионерство, служение недосягаемому идеалу, имя которому — совершенство. Раньше других своих сверстников по искусству они добились того, что аншлаги на их выступлениях стали явлением постоянным — попробуйте достать билет на концерт Гутман в Москве или Вирсаладзе в Ленинграде! Да и среди профессиональных музыкантов — судей, как правило, более строгих и пристрастных, исполнительницы пользуются искренним уважением. Можно ли считать случайным, что в ансамбле, аккомпанировавшем первому сольному концерту Гутман в Большом зале консерватории (октябрь 1972 года, дирижер Л. Маркиз), играли лауреаты всесоюзных и международных конкурсов О. Каган, З. Винников, Б. Кушнир, Д. Ферштман, И. Сулыга, Е. Леонская? Но, как сказала в одном интервью Вирсаладзе, «успех — вещь всегда очень опасная. Ведь так легко ему поддаться, расслабиться, позволить себе остановиться! Поэтому, пока недоволен собой, значит, все еще в порядке»². Думаю, под этими словами с готовностью подписалась бы и Гутман. И конечно, в том, что они пришли к решению о совместном музицировании (а хочется верить: рецензируемый концерт — лишь начало этого творческого содружества), немалую роль сыграла общность уже самого подхода к своей исполнительской деятельности.

Естественность объединения Гутман и Вирсаладзе в сонатном дуэте определяют присущие каждой из артисток лиризм, светлая красочная палитра. Достаточно вспомнить, как звучит под смычком Гутман музыка Вивальди. Сколько в ней света, какая достойная кисти венецианского живописца культура колорита, какая удивительная, покоряющая гармоничность формы! И кажется, словно не Вивальди, а уже сама виолончелистка воплощает картины взрастившей композитора Венеции, но не той гнетущей Венеции Моста вздохов, что запечатлена в байроновском «Чайльд Гарольде», а Венеции, ощущающей свою внутреннюю свободу, духовную раскованность, а потому столь насыщенную солнцем.

А Моцарт Вирсаладзе? Разве не пленяет и он — взять, к примеру, Двадцать третий концерт, — прежде всего соединением гармоничности целого и деталей с лучистым колоритом, заставляющим душу слушателя, словно эолову арфу, звучать в унисон музыке? Кажется, все пианистические средства подчинены этой задаче. И спросите Вирсаладзе о темпе того или иного моцартовского allegro, она ответит так же, как отвечал Равель, когда его вопрошали о темпе второй части его фортепианного трио: «Как можно быстрее, лишь бы это оставалось светлым!»³.

И все-таки, несмотря на явные черты родства исполнительских

_________

¹ Чему приписать, что концерт был назван в программке «вечером виолончельной музыки» — артистической ли скромности Вирсаладзе или глубоко укоренившейся в филармонической практике недооценке роли пианиста даже в тех случаях, когда он выступает не в функции аккомпаниатора, а в роли сонатного партнера?

² «Преследуя синюю птицу». Беседа М. Маркина с Э. Вирсаладзе. «Аврора», 1972, № 11, с. 69.

³ Цит. по кн.: Л. Гинзбург. Марешаль. М., 1972, с. 167.

манер Гутман и Вирсаладзе, в нетерпении, с которым ожидался их сонатный вечер, были и элементы некоторого беспокойства. На памяти многие примеры, когда, объединяясь в ансамбль, иные большие музыканты не достигали художественного эффекта своих сольных выступлений.

Программу концерта открыли Семь вариаций Бетховена на тему из оперы Моцарта «Волшебная флейта». Они прозвучали в приглушенных по динамике красках, с завидной легкостью, дикционной ясностью произнесения «текста». Из отдельных деталей запомнились редкое на фортепиано bel canto в четвертой и шестой вариациях, великолепие стремительного staccato виолончели в пятой. Но главное впечатление — единство восприятия и воплощение музыки Вариаций. Дух Моцарта незримо присутствовал в интерпретации, Моцарта, к постижению которого пианистка идет, осуществляя совместно с Ленинградским камерным оркестром под управлением Л. Гозмана запись полного цикла фортепианных концертов композитора, а виолончелистка — участвуя в исполнении его фортепианных квартетов в ансамбле с А. Любимовым, О. Каганом, М. Толпыго. В трактовке Вариаций была та восхитительная непринужденность, с какой встречаешься лишь у крупных мастеров интерпретации классики. Невольно вспоминается не так давно показанный по Центральному телевидению немецкий (ФРГ) телефильм «Похищение из сераля», где исполнители, объединенные дирижером Г. Солти в стройный ансамбль, продемонстрировали естественность, одинаково впечатляющую и с музыкальной и со сценической точек зрения.

В том, насколько Гутман и Вирсаладзе удалось глубоко постичь стиль Вариаций, органично «зажить» в нем, можно было еще раз убедиться, когда эти Вариации вновь прозвучали (исключительно яркое перевоплощение!) после заключавшей программу Итальянской сюиты И. Стравинского.

Первая соната Брамса стала, пожалуй, вершиной концерта. Вновь артистки встретились на «своем» авторе, многократно и успешно игранном каждой из них (вспомним хотя бы D-dur'ный фортепианный концерт Брамса у Вирсаладзе, участие Гутман в совместном с А. Любимовым, О. Каганом и М. Толпыго исполнении трех его фортепианных квартетов). Виолончельные сонаты композитора часто звучат в концертах, на конкурсных прослушиваниях. На их интерпретации, как правило, поверяются и мера эмоциональности музыканта, и степень его зрелости. Не случайно — это отмечалось, в частности, и на последнем конкурсе имени Чайковского — редко кому из виолончелистов удается достигнуть успеха в сочинениях Брамса, не говоря уже о создании подлинного сонатного дуэта.

Главная тема первой части — как бы из полутени выплывающая мягкая кантилена виолончели и неумолимо «держащие» ее в своих строго ритмических оковах аккорды фортепиано — сразу же предстала глубокой и значительней. Очень постепенно набирала музыка силу звучания, эмоционально насыщалась, приобретала характер устремленности (вторая тема). Цельность воплощения экспозиции напомнила о трактовке той же сонаты Д. Шафраном и А. Гинзбургом в одном из концертов минувшего сезона. И на сей раз возвращение в экспозиции начального тематического материала не воспринималось как механический повтор с той, однако, разницей, что Гутман и Вирсаладзе не стремились к обострению драматургического нерва. Тенденция к некоторому «осветлению» концепции сонаты сохранялась и в разработке, лишенной у Вирсаладзе и Гутман тех ноток отчаяния, которые нет-нет, да и давали о себе

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Кузнецова

ДЕБЮТ СОНАТНОГО ДУЭТА

Содержание