КОГДА ВИРТУОЗНОСТЬ — СОЮЗНИК

Четверо пианистов (Л. Берман, Л. Власенко, В. Крайнев, Л. Брумберг), выступления которых мне удалось услышать в прошлом сезоне, настолько разнятся между собой характером даровании и исполнительской манерой, что, делясь впечатлениями об этих концертах, очевидно, невозможно избежать калейдоскопичности. Задача осложняется еще и тем, что лишь в программах Бермана и Власенко был общий автор — Лист. Воспользовавшись этой точкой соприкосновения, хочу сразу же сравнить их интерпретации листовской музыки.

Власенко играл h-moll'ную сонату, которая считается одной из вершин раскрытия фаустовской темы в творчестве Листа. Трактовка пианистом этой пьесы — традицнонна в самом хорошем смысле слова¹ (попутно следует отметить, что проходил он сонату с одним из лучших ее интерпретаторов, своим учителем Я. Флиером). Убедительный охват всей формы, контрастность образов, постепенность нарастания fugato, отчаяние h-moll’ной репризы, «медленно опускающийся занавес» коды — все это произвело яркое впечатление. Но интерпретация Власенко отличалась еще одним качеством, ставшим полноправным художественным компонентом. Это может показаться парадоксальным, коль скоро речь идет с значительнейшем философском произведении, но я имею в виду виртуозный размах. Пианистическая оснащенность Власенко великолепна, но этим сейчас никого не удивишь. А вот, если говорить о крупной технике, особенно октавной, то она у него просто ослепительна.

Поскольку все или почти все кульминационные вершины листовских сочинений оформлены именно аккордовой и октавной фактурой (обе сонаты, Испанская и большинство венгерских рапсодий, Концерт Es-dur, оперные транскрипции, ряд этюдов, даже «Обручение», «Погребальное шествие» и т. д.), то редкое соединение силы, быстроты и яркости, присущее крупной технике Власенко, чрезвычайно способствует воплощению динамичности листовской формы. Достаточно вспомнить основную кульминацию сонаты (знаменитые «конкурсные» Н-dur’ные октавы поочередно в обеих руках), сыгранную на таком накале и с таким напором, что после нее просто необходимо было «перевести дух» (листовская «генеральная пауза» перед кодой!..).

Только большой виртуоз может исполнить в одной программе с листовской Сонатой труднейшие вариации Брамса ор. 35 на тему Паганини, задуманные и прозвучавшие как яркая концертная пьеса с единым развитием (несмотря на «промежуточную» кульминацию в первой тетради). Мне показалось, что и здесь намерениям исполнителя более соответствовали напористые первые вариации в обеих тетрадях, драматичные седьмая и восьмая вариации первой тетради, кода второй тетради, построенные на очень трудоемкой крупной технике. В отдельных же вариациях излишняя скрупулезность фразировки внесла в трактовку элемент утонченности, не соответствующий, очевидно, ни авторскому, ни исполнительскому замыслу.

Техническое (в широком смысле слова) мастерство Власенко проявилось и в семи сонатах Скарлатти. Если пианист намеренно отказался от исполнительской стилизации этой поистине вечной музыки, используя протяженность звука и глубину педали современного концертного рояля, то данную задачу он выполнил. Звуковые контрасты показались, правда, скорее чисто внешними, чем тембровыми, а фразировка была опять же несколько рафинированной. При всем своем изяществе, а временами наивности гениальные миниатюры Скарлатти и в печали, и в радости чрезвычайно искренни, душевно здоровы. Кстати, названные качества свойственны исполнительской индивидуальности самого пианиста. Его мастерское владение фортепиано еще раз было подтверждено превосходным исполнением на «бис» «Отражений в воде» Дебюсси.

Возвращаясь к обещанной попытке сравнить интерпретацию листовской музыки Власенко и Берманом, следует отметить, что давнюю и заслуженную репутацию «специалистов по Листу» в отчетных концертах оба они в полной мере, хотя и каждый по-своему, подтвердили. Берман играл «Годы странствий» (конечно, не полностью) — сочинение на редкость органично отразившее, с одной стороны, поэтические впечатления автора от красот природы и произведений искусства Швейцарии и Италии, с другой — размышления композитора-патриота о судьбах мира. Лист в интерпретации Бермана предстает перед

_________

¹ Здесь надо еще иметь в виду, что традиция исполнения h-moll’ной Сонаты представляется значительно более устоявшейся, чем, к примеру, «Годов странствий», о которых речь пойдет ниже. Но так ли уж обязательно преодолевать эту традицию? Думается, лучше хорошая традиционность, чем новации во что бы то ни стало…

нами как художник-гражданин и мыслитель, для которого этическая, эстетическая и философская стороны в жизни и в творчестве неразрывны². Об этом хорошо, на мой взгляд, написал рецензент одной из итальянских газет в связи с гастролями пианиста в городе Бари (1972): «…Берман, как это показало его исполнение “Годов странствий”, вдохновенно раскрывает не только внешние красоты листовского сочинения, он понимает и передает страстный, волнующий мир Листа, полный многих мировых и музыкальных проблем, где у Листа и чувства, и интеллект достигают вагнеровской силы выразительности. Берман показал нам Листа, для многих нового, неожиданного…»

Остается добавить, что основное средство, с помощью которого пианисту удается столь убедительно передать благородно-театральный пафос и мудрую сосредоточенность листовских образов и раздумий, — это специфическая манера фразировки: выпуклая, величаво разговорная, декламационная. Такую манеру любил и культивировал, особенно в последние годы жизни, его учитель А. Гольденвейзер («Часовня Вильгельма Телля», «Тоска по родине», «Sunt lacremae rerum» и другие пьесы).

Одновременно надо отметить, что пианист сейчас полностью владеет временем. Между тем раньше ему недоставало агогической свободы, отчего несравненная его виртуозность во многом проигрывала. Указанный недостаток изредка еще дает себя знать: ускоренные темпы некоторых эпизодов сонаты «По прочтении Данте» в ущерб важным динамическим тонкостям этой пьесы (но не ясности ее, как бывало раньше!): это, пожалуй, «сверхтемп» коды Тарантеллы («Венеция и Неаполь»), правда, в известной степени объяснимый огненным заключением неаполитанского танца. Важно, однако, то, что теперь подобные явления стали исключением, а не правилом…

Можно пожалеть, что в программу не были включены такие пьесы, как поэтичнейшая «У ручья» («Швейцария») и мрачно страстная «Канцона» («Венеция и Неаполь»).

Кажется, стало уже шаблонным отмечать творческий рост исполнителя. Говоря о Бермане, избежать этих слов невозможно — перед нами умный, добрый и яркий музыкант, слушать которого интересно и поучительно — вспомним еще такие его работы, как «Фантазия» Скрябина, «Трансцендентные этюды» Листа, Соната Кунау, Второй концерт Г. Галынина.

Несомненный творческий рост продемонстрировал на своем концерте и В. Крайнев. Один из лучших представителей молодого поколения советских пианистов совершенствуется постоянно и весьма эффективно. Уже сам выбор программы — две сонаты Бетховена (op. 81а, «Les Adieux» и op. 53, «Аврора») и «Симфонические этюды» Шумана свидетельствует о серьезности его музыкантских исканий.

Для исполнительского облика Крайнева характерны волевое начало, энергия, живой ритм (первые части обеих бетховенских сонат). Искренне, горячо и динамично прозвучал стремительный финал Сонаты Es-dur и две страстные пьесы из «Fantasiestücke» op. 12 Шумана — «Порыв» и «Ночью». «Симфонические этюды» — одно из сложнейших романтических сочинений — были исполнены масштабно, контрастно, На большом развитии, с яркой «точкой» в финале.

Хотя искусство Крайнева явно обогащается элементами искренней проникновенности (медленная часть Сонаты C-dur, одиннадцатая gis-moll'ная вариация из «Симфонических этюдов»), ему все же, пожалуй, недостает романтической теплоты (вторая часть сонаты «Les Adieux», финал «Авроры» — во втором случае одна из причин, возможно, кроется в робковатой педализации, не создающей впечатления «дымки»). Иногда настроение романтической взволнованности как бы подменяется внешней напористостью (вторая вариация из «Симфонических этюдов»), В то же время в лирических пьесах («Вечером» и «Отчего?» из ор. 12 Шумана) излишнее любование рр временами доходит до «quasi niente». И еще одно общее соображение: пианисту, пожалуй, стоит обратить внимание на внешнюю манеру игры — несколько однообразную, не всегда соответствующую содержанию исполняемой музыки.

Из прозвучавших на «бис» сочинений «Фейерверк» Дебюсси был сыгран несколько торопливо и об-

_________

² Просветительская идея музыкально-литературной композиции, в рамках которой играл Берман (филармонический абонемент «Дневные концерты для молодежи», лектор-музыковед А. Любицкий, поэтические эпиграфы читал актер С. Некрасов), не может, конечно, вызвать возражений, если не считать чрезмерной ее растянутости (концерт шел около трех часов).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

КОГДА ВИРТУОЗНОСТЬ — СОЮЗНИК

Содержание