Выпуск № 9 (418) | 1973 - страница 8

ней. Там, где он от нее уходит, он становится композитором». И это естественный путь: только так можно чему-нибудь научиться.

Немало интересного я нашел в Фортепианном концерте В. Пикуля. Автор не боится показаться традиционным, не боится упрека в «обычности» музыкального языка, он старается найти оригинальное в самом тематическом материале, а не в «приправе» эффектных украшений, которые бывают внешне красивыми, блестящими, но абсолютно пустыми.

В Концерте для фагота с оркестром Н. Корндорф показал себя пытливым, ищущим музыкантом, с большим вкусом и воображением. Хотя и здесь, вероятно, что-то могло быть улучшено в построении формы. (Конечно, все, что сейчас говорится, — впечатления по первому прослушиванию, и это нельзя не учитывать.)

Еще раз повторяю: на мой взгляд, очень важно, что смотр не стал парадом одних удач, что мы услышали разные сочинения. И не беда, что прозвучали, скажем, не лучшее сочинение И. Жванецкой и три пьесы В. Кривцова, стилистически слабо контактирующие. Исполнение музыки молодых — совершенно необходимая вещь.

Что было на пленуме плохо?

То, что и на всех других: проведение нескольких концертов в один вечер. Мы наносим ущерб нашим товарищам, невольно отдавая чему-то предпочтение. Так, в одно и то же время был концерт органной музыки в Зале имени Чайковского, где исполнялись произведения Д. Шостаковича, А. Немтина, Э. Хагагортяна, Д. Михайлова, и камерный вечер в Доме композиторов, где звучала музыка Ю. Александрова, С. Губайдулиной, Г. Шантыря, С. Разоренова, А. Шнитке, Н. Ракова и Я. Солодухо. А в другой вечер я с удовольствием посетил Колонный зал Дома Союзов, чтобы послушать Вторую симфонию И. Андриасова, две части из Оратории А. Спадавеккиа, Концерт для скрипки с оркестром О. Янченко, симфонию для баритона и оркестра «Про это» А. Балтина на стихи В. Маяковского (тогда же прозвучала и моя кантата «Ленин с нами», тоже на стихи В. Маяковского). Но не смог попасть в Дом ученых, хотя мечтал познакомиться с монооперой Г. Фрида «Дневник Анны Франк», Торжественной прелюдией Е. Макарова, Концертом для трубы и камерного оркестра Г. Литинского; исполнялась также Симфониетта Н. Мясковского.

Бывало и по три концерта в один вечер. Правда, два из них начинались в 19 ч. 30 м. — это концерт духовой музыки и концерт музыки для оркестра народных инструментов, а в 17.00 шла программа для детей и юношества, где также было представлено большое число композиторских имен. Мне удалось побывать лишь на одном из этих концертов — превосходно звучавшего Оркестра народных инструментов Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением В. Федосеева. Этот замечательный музыкант — неутомимый пропагандист всего нового, что появляется в данном жанре. Он играет громадное количество советской музыки, причем работает всегда тщательно, продуманно, вникая в самую суть композиторского замысла; интерпретация его лишена внешних эффектов, предельно скромна и действенна. Отлично прозвучала виртуозная Увертюра талантливого А. Рыбникова; Ю. Шишаков порадовал новым, Вторым концертом для домры с оркестром.

В последнее время в исполнении этого коллектива мы все чаще слышим музыку Р. Бойко. После великолепных «Вятских песен» мы познакомились с сюитой «Звоны» и романсами на стихи С. Есенина. Автору удалось передать всю прелесть есенинского стиха. Выполнено это с большим тактом и мастерством…

Как сделать все-таки, чтобы не было параллельных концертов? Мы должны что-то придумать, чтобы исключить подобные ситуации. Ведь не имея возможности прослушать все отобранное, мы не владеем точной и полной музыкальной информацией и не получаем, в таком случае, права говорить о пленуме в целом. В частности, вне таких сочинений, как Концерт для скрипки с оркестром Р. Леденева или Шестая симфония Н. Пейко, получивших очень высокую оценку, у меня не может быть целостного впечатления от прошедшего смотра.

И коротко о критике.

Мы были бы очень благодарны нашим музыковедам за своевременную, оперативную критику, за быстрый отклик на новые сочинения советских композиторов. Это огромная поддержка, особенно для молодых авторов. От нее может зависеть судьба не только данного, конкретного сочинения, но и судьба художника в целом. Конечно, работа критика требует таланта и смелости, но зато как благородны ее результаты!

Г. Орджоникидзе

Тбилиси

Мне, гостю пленума, многое показалось примечательным, интересным не только для творчества московских композиторов, но и для панорамы развития советской музыки в целом. Несмотря на беглость; а значит, в ка-

кой-то мере и субъективность, быть может, и ошибочность первых впечатлений, хочется ими поделиться и в связи с прослушанным попытаться поставить некоторые более общие вопросы.

Одна из примечательных сторон нынешнего пленума — показ музыки, созданной три, а порой четыре десятилетия тому назад. Однако если произведение, сочиненное столь давно, лишь сейчас удостоилось премьеры, — это факт, быть может, не столь отрадный, сколь грустный, тем более, если речь идет о таком композиторе, как Прокофьев.

Очень свежо по своему отношению к искусству Баха прозвучал Концерт для двух скрипок с оркестром Б. Клюзнера. Музыка его настолько качественна, что трудно представить себе, что мешало ему прозвучать на эстраде в течение более чем тридцати лет.

Отмечу еще некоторые сочинения, привлекшие наибольшее внимание.

Романтическая музыка Р. Щедрина. При всей самостоятельности этого сочинения, само его восприятие должно происходить в контакте с первоисточником, а мне, увы, до сих пор не удалось посмотреть балет «Анна Каренина». Скажу несколько слов о том, что меня привлекает в искусстве Щедрина вообще, а в данном произведении в частности. Его Анна кажется мне живым существом именно из-за выразительности ее музыкальных характеристик. Их интонационная сфера, по моему глубокому убеждению, несет отпечаток нашего времени.

В аннотациях сообщалось (наверное, с ведома автора), что композитор использует прием коллажа-цитат из ряда произведений Чайковского. Здесь, наверное, неуместно начинать спор сугубо теоретического плана, но, думается, коллаж — это совсем иное явление, это привнесение в художественную ткань принципиально несовместимого с ней начала. Щедрин же не только отталкивается от определенной звуковой выразительности, не только исходит из материала, несущего отпечаток гения Чайковского или по складу своему весьма с Чайковским схожего — он трактует этот материал соответственно своему музыкально-психологическому ощущению данной сценической ситуации. Словом, правы критики, полагающие, что Щедрин словно показывает жизненность художественной традиции Чайковского в наше время. Внося в интонацию старого мастера, я бы сказал, более высокое напряжение, современный композитор сохраняет ее изумительную форму, ее дыхание. Эта интонация не окаменевает и не растворяется; возрожденная, она получает новую созидательную образную потенцию.

В музыке Щедрина мне нравится предельная драматургическая точность, ясность. Этот композитор широко мыслит, искусно синтезирует совершенно разные пласты современной музыкальной культуры. Поэтому, хотя любое из его сочинений многожанрово (Романтическая музыка также безусловно обладает таким качеством), оно одновременно и стилистически цельно. Здесь есть все: от передачи деталей быта до чисто романтической экспрессии, воплощаемой различными, в том числе сонористическими приемами. И все это контролируется интонационной направленностью сочинения. Мне нравится и то, что музыка Щедрина (что было вновь продемонстрировано в данном сочинении) обращена к слушателю — не заигрывает с ним, но и не игнорирует его.

Шестая симфония Н. Пейко. Импонирует принципиальность художника, мастера своего ремесла, который в бурной атмосфере современной музыкальной жизни устойчиво отстаивает свою позицию и, вместе с тем, не застывает на одном месте, пытливо стремясь взять на вооружение то, что близко его творческим намерениям. Шестая симфония привлекла меня цельностью концепции, национальной окрашенностью музыки, мастерской разработкой народной темы, оркестровым нарядом.

Скрипичный концерт Р. Леденева. Этот композитор, на мой взгляд, имеет свою интонацию, свой голос, что ярко проявилось в музыке Концерта, исполненной большого благородства. Правда, сочетание оркестровой и сольной партий требует, мне кажется, некоторой «корректировки»: оно не всегда хорошо выполнено.

А теперь мне хотелось бы поставить вопрос о главном направлении, о пафосе, что ли, существования таких коллективов, как Оркестр народных инструментов под управлением В. Федосеева. По-моему, основная их функция должна быть «охранительной», подобной той, которая досталась на долю, например, Хора имени Пятницкого. Разумеется, чтобы мастерство коллектива росло, необходимо постоянно пополнять его репертуар новыми опусами. Но, по моему мнению, основная задача — пропаганда чисто народного, развитие канонически народного. Это должна быть суровая школа, где определенное мудрое самоограничение служит изучению основы основ национального наследия. Как нельзя «добавлять» к архитектуре старого собора что-либо из опыта современного градостроительства, так нельзя, мне кажется, чрезмерно модернизировать фольклорный материал. А то у нас получается иногда так: пьесы, которым более всего пристало быть исполненными на балалайке и домрах, почему-то предназначаются для симфонического состава, а в русском народном оркестре

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Орджоникидзе

Содержание