Выпуск № 6 | 1970 (379)

нию, некоторым из них мешает крайняя схематичность, даже наивность либретто («Индже воевода»), безусловно сковывающая фантазию композиторов.

Это же — увы — можно сказать о некоторых операх на современную тему. В частности, огорчил меня «Мост» Александра Райчева. Остроконфликтная тема (борьба болгарских партизан против фашистов) не нашла убедительного выражения и в либретто, и — что особенно досадно — в музыке. Конечно, выдающийся симфонист, Райчев и здесь оказался во всеоружии своего оркестрового мастерства. И тем не менее, автор «Гайдуцкой песни» и «Нового Прометея», владеющий незаурядным талантом широких симфонических обобщений, в опере почему-то стал на путь иллюстративной изобразительности весьма поверхностных образов и сценических положений. К тому же у меня создалось впечатление, что автор здесь мало потревожил свою творческую изобретательность, применив средства, уже ставшие тривиальными и в оркестровых произведениях, и в операх на тему о фашизме. Правда, все это — лишь первое впечатление от спектакля, но если он не вызвал интереса, то, видимо, что-то в этом впечатлении справедливо.

П. Маринова и Н. Деянов в опере «Мост» Ал. Райчева.
Русенский оперный театр

Среди произведений других крупных мастеров, представленных на смотре, как всегда привлекли всеобщее внимание оперы Парашкева Хаджиева. Имя это у нас хорошо известно — некоторые оперы мастера («Луд гидия», «Июльская ночь») с успехом шли в СССР. Но целостного представления об его творчестве у нас нет. К сожалению, и я знакома лишь с тремя-четырьмя творениями Хаджиева, хотя в его портфеле более дюжины одних только сценических произведений (в том числе девять опер и три оперетты). И все они поставлены в Болгарии, причем многие прочно вошли в репертуар национальных театров.

Первая же встреча с любой оперой Хаджиева тотчас выявляет главную и очень ценную черту его дарования: подлинную драматургичность. Каждый герой имеет свой характер, каждый образ рельефен, каждая ситуация заинтриговывает и волнует. И при этом — в самых разных жанрах.

Несколько ранее я познакомилась с его операми пятидесятых годов — «Было время» и «Луд гидия». И сразу решила: сфера талантливого драматурга — народный быт, жанрово-комедийные характеры, яркая фольклорная основа. Ныне же я услышала одну из последних опер Хаджиева — «Мастера» (1966). Услышала и поразилась. Та же драматургическая хватка, то же умение увлечь, подчинить себе зрителя. Но никакого фольклоризма, ничего комедийного, никаких атрибутов быта, хотя сюжет, казалось, вполне располагал к этому. «Мастера» — сжатая психологическая драма, решенная в чисто камерных рамках, — без хора и балета, с крайне ограниченным числом действующих лиц. По существу, их всего трое: Милкана, ее муж Найден и ее любимый Живко. Любители находить параллели и влияния могли бы вспомнить об итальянском веризме. Но мне кажется, вернее сосредоточить внимание на том, что отличает оперы Хаджиева от известных образцов, определить ее самобытные черты. А они выявляются сразу. И в самом языке музыки, речитативно-ариозная сфера которого своеобразна и подлинно национальна. И в полифоническом характере драматургии — как и в «Луд гидии», где любовная тема тесно переплетена с темой мастерства в искусстве. Найден и Живко — соперники не только в любви, но и в своем ремесле: оба они, по народной традиции, резчики по дереву. Правда, последняя тема не так сильно звучит, как в «Луд гидии», где радостным апофеозом служит всепобеждающая стихия музыки. Соперничество в мастерстве лишь обостряет любовно-психологический конфликт, придает ему дополнительный драматизм.

Наиболее захватывающи и интересны по музыке две картины второй части. Это — дуэты Милканы с Найденом и Милканы с Живко, наи-

Фото

Сцена из оперы «Ивайло» М. Големинова.
Софийская народная опера

более психологически напряженные и облеченные в стройную музыкально-драматургическую форму. Большая сцена объяснения героини с мужем, ревнующим ее к Живко (третья картина), начинаясь со спокойного «эмоционального уровня», к концу достигает большого накала чувств. И наоборот, последнее свидание Милканы с Живко (четвертая картина), поначалу продолжая высокий тонус предыдущей сцены, постепенно приобретает спокойный, умиротворенный характер. Оба приходят к решению расстаться навсегда... Но их прощальный поцелуй оказывается роковым — Найден убивает жену. Эти картины графически можно было бы изобразить большой дугой с явно выраженной широкой вершиной; цельность обеспечивает им яркая, насыщенная кантилена, давая вольный простор голосам певцов, увлекая слушателей драматической взволнованностью музыки.

«Мастера» мне открыли нового Хаджиева, непрестанно движущегося вперед, ищущего, оттачивающего свое дарование в самых разных драматических формах и манерах. Тем более я пожалела, что, приехав на смотр с опозданием, не услыхала других его опер — «Июльскую ночь» (драма на тему из военного времени) и два комедийно-сатирические произведения: «Миллионер» и «Рыцарь». В музыкальных кругах с восхищением говорили о последней опере Хаджиева как об одном из самых ярких явлений смотра. Взяв сюжет из эпохи XIV века, композитор, по общему мнению, очень удачно связал его с темой низкопоклонства перед иностранщиной, придал всему произведению ярко актуальное звучание. Снова обратившись к камерной форме, отточив речитативный стиль музыки, Хаджиев создал рельефные характеры, увлекательный спектакль. Так писала болгарская пресса.

Интерес к смотру поддержали и дебюты молодых оперных авторов. Красимир Кюркчийский, известный своими инструментальными пьесами и обработками народных песен, был представлен своей оперой «Юла» в постановке старозагорского театра. Снова перед нами лаконичная музыкально-драматическая новелла. Снова война... Но мы не видим ни фашистов, ни масс народных мстителей. Действие развертывается исключительно в лирико-психологическом плане. Незнакомец, спасающийся от преследования в пустой прихожей католического пансиона, один несет в себе пафос идущей где-то за стенами приюта

  • Содержание
  • Увеличить
  • Как книга
  • Как текст
  • Сетка

Содержание

Личный кабинет