Выпуск № 6 (379) | 1970 - страница 64

уныло штамповавших друг друга. Почти всюду, включая даже премьерный спектакль «Момчила», главенствовал принцип единой конструктивной установки на фоне центральной детали-символа. Правда, иногда это было более или менее к месту. В «Индже воеводе», например, в центре высился мощный дуб, символизирующий непобедимую силу народа-борца; в «Мастерах» — наклонный четырехугольник резного деревянного потолка — образ, очевидно, связанный с названием оперы. Но к сожалению, подобная символика в некоторых других спектаклях не только не способствовала каким-либо ассоциациям, но вызывала недоумение. Почему в «Гайдуцкой песне», например, единственным масштабным аксессуаром сцены является не то идол, не то пирамида? Почему на заднем занавесе «Момчила» все время в разном освещении маячит огромный иконописный лик какого-то великомученика (в газете я прочла, что это воссоздание иконы святого Тодора)? Какое отношение имеет он к народной трагедии, я так и не поняла.

И уж совсем назойлива привязанность болгарских режиссеров и художников к наклонным круговым конструкциям, использованным в самых разных произведениях, в том числе в постановке «Моста» Ал. Райчева и «Момчила» Л. Пипкова. Подобное решение чрезвычайно усложняет расположение массовых сцен, придает им неизбежную условность, излишнюю статуарность. С особой ясностью в этом убедил недавно показанный в Москве спектакль вильнюсского оперного театра «Демон» Рубинштейна. Здесь холодная условность оформления с тем же неизменным наклонным кругом и скалами-сталагмитами сочеталась с попыткой вывести из действия хоровые сцены (статуарно расположенный хор, одетый в одинаковые темные костюмы, почти сливался с декорациями). Разобщены были, по существу, и действующие лица. Драма оказалась совершенно разрушенной.

Все это, к сожалению, примеры весьма острого кризиса, который переживает сейчас постановочная культура оперного театра в целом.

«Стационарность» сценических конструкций, принимаемых ныне, очевидно, за «новое» слово, родилась еще на рубеже века в венских постановках Г. Малером моцартовских опер. Об этом свидетельствует такой авторитет, как Бруно Вальтер. Всяческие же круги, кубы и прочие геометрические фигуры в качестве сценических площадок стали широко эксплуатироваться и у нас еще в двадцатые годы. Но тогда это имело хотя бы эффект новизны. Сейчас этот эффект целиком отпал и прием превратился в унылый, затасканный штамп, нередко нарочито обедняющий оперное действие. И конечно, в первую очередь творчество певца-актера.

А именно о певцах прежде всего нужно думать болгарским постановщикам. Болгария уже давно успешно конкурирует на международной оперной сцене с прославленной страной bel canto. Ее певцы украшают подмостки почти всех театров мира, ими богата и софийская сцена, и даже небольшие провинциальные коллективы. Когда, будучи в Русе, я в местном театре услышала «Сельскую честь», эта, казалось, давно приевшаяся опера вдруг заново обрела свежесть. «Виновниками» этого были исполнители главных ролей Иван Димов (Туридду) и Ана Ангелова (Сантуцца), отчасти К. Крыстев (Альфио). В самих масштабах их голосов, словно не умещавшихся в скромном зале театра, в эмоциональной манере подачи звука, когда кажется, что певец

Л. Цанкова в роли Юлы из одноименной оперы К. Кюркчийского.

Старозагорский оперный театр

отдает пению всего себя, в этой беспощадной динамической экспрессии и было то, ради чего, очевидно, создано это сочинение. Да, веризм (кроме, возможно, некоторых произведений Пуччини) исключает светотени, тонкость психологических нюансов. Излюбленные им крайне драматические ситуации требуют прежде всего больших, насыщенных голосов и преувеличенной, с нашей точки зрения, вокальной выразительности. Но таков его стиль, его средство воздействия на слушателей, и это нельзя игнорировать.

«Золотой запас» голосов в Болгарии показал и смотр. Здесь невозможно перечислить всех прекрасных певцов, обеспечивших высокий уровень смотра. И все-таки нельзя не сказать добрых слов в адрес Лиляны Цанковой, красиво, интонационно безупречно и с большим драматизмом спевшей трудную по тесситуре партию Юлы (старозагорский театр), уже упоминавшегося А. Троянова, Павла Герджикова, очень музыкального и сценически яркого певца, известного пропагандиста болгарской музыки, Ст. Попова, показавшего в роли Сыбу («Момчил») мощный драматический баритон, Ал. Милчеву — Ефросинью («Момчил») — сильное, выразительное меццо-сопрано, великолепного баса А. Чавдарова (поп Матей в «Луд гидии») и многих других их коллег, вложивших все свое мастерство и талант в созданные ими образы национальных опер. Это же можно сказать и в адрес всех дирижеров, и прежде всего Ивана Маринова, руководившего четырьмя весьма сложными постановками софийского театра, включая премьеру «Момчила».

Слишком задержавшись на обзоре оперных спектаклей, я откажусь от соблазна описать здесь и балеты. Кроме того, «Гайдуцкая песня» Ал. Райчева известна; последнее сценическое произведение Веселина Стоянова «Папесса Иоанна» требует специального анализа. Так же, как и «Ярмарка в Софии» Жюля Леви, показанная Театром имени Ст. Македонского, — жанрово-пародийная картина на старый быт (постановщик Богдан Ковачев), особенно полюбившаяся зрителям. Оперетта же была представлена одним спектаклем — «Карточным домиком» Виктора Райчева. Это снова пародия на буржуазно-мещанский быт в первые дни после 9 сентября 1944 года. Не вдаваясь в оценку самого произведения, не показавшегося мне интересным, хочется, однако, высказать сомнение в актуальности такого спектакля, созданного к столь важной дате. Видимо, оперетта как жанр еще не привлекает необходимого внимания болгарских композиторов. И зрителям, в том числе молодежи, особенно жаждущей веселых увлекательных комедий и красивой музыки, приходится пока довольствоваться старыми спектаклями или импортными пустяками...

Несомненно, интерес болгарских композиторов к оперетте еще придет: весьма важно, что они так интенсивно и продуктивно осваивают различные жанры оперного театра.

К юбилею страны принесло плоды своего труда не только профессиональное музыкальное Искусство. Все двадцать восемь округов республики на протяжении юбилейного года салютовали стране, партии, правительству успехами своей музыкальной самодеятельности. Два или три вечера каждый месяц в крупнейших залах столицы выступали самодеятельные коллективы и солисты того или иного округа. И трудно сказать, что больше занимало софийцев — оперный смотр или парад народной культуры.

Один такой концерт явился подлинной кульминацией моих впечатлений от музыкальных праздников юбилейного года. В театре Народной оперы перед столичной публикой демонстрировал достижения своей самодеятельности Русенский округ. Зал был переполнен до отказа, в правительственной ложе — Тодор Живков, первый секретарь Русенского округа товарищ Данилов, в другой ложе — представители советского посольства. На сцене в очень глубоко продуманной программе сменяли друг друга песни, танцы, оркестровые пьесы. Но преобладали, конечно, хоры — детские, мужские, женские, смешанные, a cappella и с оркестром, камерные ансамбли (например, великолепный мужской квинтет кораблестроительного завода «Иван Димитров»). И хотя здесь выступали и широко признанные хоровые коллективы — лауреаты, обладатели золотых медалей, как, например, знаменитый хор «Родина», — трудно утверждать, что они заметно выделялись: так высок был общий уровень народно-хорового мастерства. В финале концерта мощный сводный хор в сопровождении симфонического оркестра исполнил на русском языке «Поэму-плакат о Ленине» В. Чистякова и высоко взвилось огромное алое знамя с профилем великого вождя пролетарской революции. Энтузиазму аудитории, казалось, не будет конца! Всю сцену тотчас заполнили огромные корзины с красными, белыми и розовыми гвоздиками, махровыми хризантемами. Когда же были поднесены цветы от советского посла, — накал братских чувств зрителей вылился в скандированный хор всего зала: «Всегда вместе, всегда вместе!»

Да, трудно представить себе более взволнованное, более искреннее выражение духовного единства наших народов. Воистину искусство в Болгарии — одно из важнейших орудий идеологической пропаганды и воспитания народа...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Цанкова в роли Юлы из одноименной оперы К. Кюркчийского.

Старозагорский оперный театр

Содержание