дениях неизменно поется о неразделенной любви и ни о чем больше...

В заключение хочется подчеркнуть, что пресловутый аккордово-гармонический склад, о котором пришлось столько говорить в данной заметке, в принципе, конечно, не вовсе чужд русскому народному песнетворчеству. Но, во-первых, по своей настоящей, «исконной» природе, по принципам голосоведения он имеет мало общего с академической хоральностью, а, во-вторых, нельзя же возводить его в абсолют и одним им ограничивать фактуру. Публикация подобных партитур может привести к еще большей дезориентации наших коллективов; тревожные сигналы такого явления уже сейчас дают о себе знать на смотрах самодеятельного хорового искусства. Думается, что более принципиальным и строгим отбором произведений для репертуара самодеятельных ансамблей издательство «Советский композитор» может в известной мере противодействовать этой опасной тенденции. Больше добротных, с сочной подголосочностью, с распетыми самостоятельными партиями обработок народных песен хотелось бы видеть на страницах очередных выпусков!

А. Новиков

ВОЗРОДИТЬ ДОБРЫЕ ТРАДИЦИИ

Жизнь солдата неразрывно связана с песней. На дорогах войны и в мирной жизни она его боевой товарищ, преданная подруга, застрельщица строевого шага и помощница в отдыхе.

Славна история советской походной песни, бывшей на вооружении фронтов Великой Отечественной войны. Художественные документы того времени — словно летопись священной битвы за русскую землю. Многое из этой летописи уже известно. Многое еще предстоит узнать, рассказать современникам и потомкам. Сейчас же, когда весь наш народ торжественно празднует 25-летие победы над фашистами, хочу напомнить о прекрасных традициях походных песен, возникших задолго до войны. С ними связан расцвет ответственного жанра. А забвение их, как показывает жизнь, ведет к серьезным потерям — творческим и идеологическим.

С 1924 по 1938 годы я служил в Военной Академии имени Фрунзе. Был при артиллерийских курсах, а затем в ЦДКА, в качестве инструктора по красноармейской самодеятельности. Существовала тогда такая штатная единица. Мы, инструкторы, организовывали хоры, учили солдат петь. И первые советские песни, и даже кое-что из классики пели. Систематически бывали тогда смотры армейских коллективов. Внимание этим смотрам оказывало все военное командование. Проводились они по специальному приказу. Лучшую оценку получала рота, исполнившая наиболее интересный репертуар. Но учитывалось и то, какая выправка у солдат, каковы они в строю. Готовились к смотрам с большой отдачей и энтузиазмом. Идешь, бывало, по нынешней улице Горького и видишь: от Белорусского вокзала к Красной площади проходит подразделение красноармейцев, и так они стройно, ладно поют — люди вокруг останавливаются, слушают. А если и твою песню запоют — вдвойне гордым чувствуешь себя. Представляете себе, какой это для нас, композиторов, стимул был! Раз в год, 23 февраля, армейские коллективы демонстрировали свое искусство на олимпиаде. На сцену Большого театра выходил объединенный хор из пятисот солдат — зрелище и звучание было впечатляющее!

Проводили мы и семинары запевал. Наиболее способных, музыкально восприимчивых из роты или батальона учили петь по нотам, запоминать мелодии песен на слух. А они уже передавали свое умение товарищам — сами могли разучить с ними мелодию. «Вакцина», нами вспрыснутая, распространялась быстро. От этого и у нас возникало чувство удовлетворения, и делу была большая польза.

Помогало распространять военно-походную музыку радио. Выйдет газета «Советский воин» утром с какой-либо новой песней, а вечером радио предоставляло мне микрофон, в помощь давало мужской квартет, и я разучивал ее с воображаемой аудиторией.

Самоотверженными пропагандистами строевой патриотической музыки были и тогдашние армейские ансамбли. Они приезжали в лагеря, делились на группы и устраивали соревнования — кто больше и лучше разучит песен с солдатами и лучше их исполнит. Это была полезная, нужная, эффективная и — добавлю — истинно партийная работа. В репертуаре подобных ансамблей обязательно находились простые непритязательные походные песни, которые неизменно подхватывались залом с большим воодушевлением. Такая ситуация считалась нормальной, а не какой-нибудь особенной.

Участвуя в той или иной мере в пропаганде военно-строевой песни, мы, композиторы, приобретали настоящий творческий опыт, который

очень помог нам во время войны. Многие из нас неоднократно выезжали на фронт, в части, попадали в прославленные героические дивизии. Где-то рядом с полем боя разучивали с автоматчиками только что написанную песню. Почти всегда находились нам в помощь и несколько музыкантов духового оркестра, которые организовывали инструментальную группу. В таких условиях возникла моя песня 129-й Орловской дивизии «Где орел раскинул крылья» на слова С. Алымова. Она, как многие подобные ей, рождалась с помощью самих ее героев. Бойцы делали замечания, пожелания, давали советы. Именно они придавали песне окончательный вид. В бывшей риге, где разместилась редакция фронтовой газеты, нам заготовили нотные листовки. А утром песня тут же, на пригорке, впервые исполнялась в присутствии комиссаров, командиров, всего командования дивизии. Военные люди отнеслись к этому делу с большой серьезностью. Когда же бойцы, напевая новую песню, прошли строем по балке, мы с поэтом простились с ней. Теперь она уже не наша — солдатская.

Что же сейчас происходит со строевой походной песней? К сожалению, прекрасные традиции, распространенные в пору ее расцвета, во многом утеряны. Солдат обучают обращаться с новейшими видами оружия, заботятся о повышении общего образования, а вот хорошей песней не воспитывают. Может быть, в этом уже и потребности нет?

Недавно мне пришлось побывать в военной школе летчиков, отличной школе, образцовой. Выступая там, я сказал: «Говорят, что строевая солдатская песня в наше время, дескать, не нужна, а если понадобится музыка, например, на празднике, то используют радио, звукозапись». После моего выступления подошли ко мне старые преподаватели школы с возражениями: «Что вы? Молчащая армия — вещь невозможная. Песня — друг солдата и в работе, и на отдыхе. Она необходима нам для воспитания достойных патриотов — воинов Советской Армии». Значит, есть потребность. Другими словами, может быть, и можно жить без солдатской песни, но это плохо...

Однако стимулов для ее развития почти не осталось. Проводились раньше систематически конкурсы на создание военно-походной песни. Проводились они очень широко и были чрезвычайно представительными. Помню, в одном из них, объявленном ЦК ВЛКСМ в связи с пятнадцатилетием комсомола, участвовали В. Белый, А. Давиденко, Б. Шехтер, Ан. Александров, Г. Попов, Ю. Шапорин, Д. Шостакович. На этот всесоюзный конкурс поступило 195 песен, из которых двенадцать получили премии. Сейчас о конкурсах такого значения и масштаба приходится только мечтать... Не налажен и постоянный выпуск пластинок со строевыми солдатскими песнями. А такие пластинки как раз и призваны давать им дорогу в жизнь.

Не используются и возможности радио. Наши люди особый интерес проявляют к песне тридцатых годов, к песне Отечественной войны. На воск в свое время было записано большое число их и Лемешевым, и Шмелевым, и Флаксом. Говорят, что все утеряно, ничего не осталось. А может быть, не совсем еще утеряно?.. Ведь это история советской музыки.

Прекрасными пропагандистами военно-патриотических жанров могли бы стать плакаты-рекламы, которые стоило бы печатать Военному издательству. Много сейчас выпускают военных дирижеров. Но и они почти не занимаются разучиванием походных песен. Взяли бы пару музыкантов из духового оркестра, да и разучили бы несколько солдатских песен. Сообщил же мне недавно с удовлетворением мой племянник, работающий военным дирижером в городе Козельске, что ему удается не только руководить оркестром, но и заниматься с солдатами хоровым пением и строевой песней.

Ну, а каково положение в армейских ансамблях, бывших всегда застрельщиками в пропаганде военно-патриотической музыки? К сожалению, некоторые из них чересчур увлекаются эстрадой. И костюмы перенимают соответствующие, и манеру исполнения, и рекламные сценические эффекты. А вот главное свое назначение выполняют, прямо скажем, плохо, ненадежно. И наш знаменитый Краснознаменный ансамбль здесь не исключение. К сожалению, теперь уже и на его концертах зал, как бывало, не подхватывает полюбившуюся песню — эта традиция тоже утеряна. Люди вообще постепенно разучиваются петь. В торжественные минуты вместо живого человеческого голоса мы часто слышим механическую запись. (Даже в Кремлевском Дворце съездов, при полном зале народа гимн гимнов — «Интернационал» — звучит из динамика.) Отлично занимается своим делом молодежь в спортивных обществах. Но они ведь будущие солдаты, а солдатских песен не поют. За них это тоже делает радио.

По ассоциации вспомнил 100-летие Праздника песни в Эстонии. Тридцатитысячный хор в течение трех часов исполнял эстонские народные мелодии в разных обработках. А сто двадцать тысяч людей внимательно слушали, иногда подпевали. «Это ведь не просто музыкальное, а политическое дело», — так комментировали успех и размах праздника партийные работники республики. Хорошо бы и нам четко уяснить, что проблема военно-походной песни — проблема не только музыкальная, но и политическая. Ею надо специально заниматься. Помню, в трудное

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Новиков

ВОЗРОДИТЬ ДОБРЫЕ ТРАДИЦИИ

Содержание