натика ремесла мастерски вылепил солист того же театра Е. Нестеренко.

Опера Г. Банщикова «Любовь и Силин» прозвучала на сцене впервые. Музыка ее талантлива, остроумна; превосходно звучит оркестр. Произведение написано в необычном жанре, точную аналогию которому найти, пожалуй, затруднительно. Объектом сатиры здесь является обветшалая оперная условность, стандартные герои и ситуации, но и не только это. Осмеянию также подвергается мещанское, обывательское восприятие оперного искусства, при котором самые гениальные образцы классической музыки превращаются в стереотипы (например, «любимые» или «знаменитые» арии), вызывающие также однозначно-типические реакции. Точнее всего было бы определить жанр этой оперы как «оперу-эпиграмму».

Слушатели тепло приняли произведение Банщикова. Непринужденной была атмосфера на сцене (постановка А. Дементьева), в зале царило веселье.

Хороши были В. Ромашин в роли чванливого предводителя дворянства Силина, М. Громова — «гишпанка» Ослабелла, «провинциальный Мефистофель» Керстен в гротескном прочтении В. Панкратова. Общей слаженностью ансамбля исполнители несомненно обязаны дирижеру Ю. Кочневу, который вынес на своих плечах основную нагрузку спектакля.

Вполне естественно, что в первой программе нового молодого коллектива, не имеющего еще ни опыта, ни традиций, не все было равноценно. Сложные задачи, стоявшие перед ним, требовали иных условий, чем те, в которых проходила подготовка спектакля. Поэтому временами можно было ощутить шероховатости и несовершенства как в режиссуре, так и в исполнении. Но в целом дебют ансамбля был успешным. Немало этому содействовала интересная работа молодых художников Г. Сотникова («Любовь и Силин») и П. Храмцовой («Моцарт и Сальери»).

Серьезную поддержку ансамблю оказали Ленинградская организация Союза композиторов РСФСР и Ленконцерт. Основным препятствием для планомерной работы коллектива является отсутствие постоянной материальной базы и тяжелые репетиционные условия (тем более, что участники ансамбля работают в различных музыкальных театрах и организациях). Сейчас пришло время подумать, в какой форме может продолжаться его дальнейшая творческая жизнь.

Допустимо ли положение, при котором растущие как грибы эстрадные ансамбли типа «Поющих гитар» получают полную поддержку со стороны концертных организаций, а существование единственного в стране камерного коллектива, ставящего своей целью пропаганду советской и классической музыки, до сих пор еще остается проблематичным?

В творческих планах ансамбля много интересных, актуальных по своей тематике и содержанию произведений. Действенное внимание к работе коллектива проявляют ленинградские композиторы разных поколений и различных творческих направлений. На расширенном заседании оперной секции Ленинградского Союза композиторов, посвященном обсуждению работы ансамбля, было вынесено постановление, в котором отмечались первые творческие удачи театра камерной оперы и говорилось о необходимости принять меры для сохранения и дальнейшего развития коллектива.

Будем с нетерпением ждать будущих спектаклей ансамбля.

Т. Воронина

Силин — В. Ромашин, Керстен — В. Панкратов
«Любовь и Силин»

В Ульяновске, возле школы № 1

В гостях у В. С. Тольбы

Мы беседуем с замечательным украинским дирижером и педагогом Вениамином Савельевичем Тольбой в его рабочем кабинете. Огромные шкафы доверху наполнены музыкой: тут партитуры, клавиры, масса книг. Множество цветов — дань дружеских поздравлений — напоминает о том, что Вениамину Савельевичу недавно исполнилось 60 лет. Я прошу его рассказать о себе.

— Учился я в Харьковском музыкально-театральном институте по двум специальностям — в классе скрипки и на теоретическом факультете (у С. Богатырева и Я. Розенштейна). Мое теоретическое образование было связано и с Ленинградом — я занимался в Центральном музыкальном техникуме у П. Рязанова, X. Кушнарева. Совсем молодой Д. Шостакович вел у нас чтение партитур... Помню, как Николай Андреевич Малько впервые привез к нам в Харьков Первую симфонию Дмитрия Дмитриевича (я тогда был оркестрантом). Приехал и сам композитор, но не только как автор симфонии: он играл Первый концерт Чайковского... Уже потом я многому научился у таких крупных мастеров, как А. Маргулян и, в особенности, А. Пазовский, учеником и последователем которого я себя считаю.

— Пригодилось ли Вам потом Ваше теоретическое образование?

— Судите сами. Сейчас я работаю над книгой «Принципы оркестровки П. И. Чайковского» для нашего республиканского издательства «Музична Украïна». Вот еще одно интересное предложение: издательство просит меня написать воспоминания о Борисе Романовиче Гмыре. С ним нас связывали давнее знакомство и большая дружба. Польза теоретического образования в моей дирижерской деятельности сказывалась не раз — например, когда я оркестровал одноактную оперу Н. Лысенко «Ноктюрн» (это было сделано для постановки ее в консерватории). А недавно закончил редактирование Второй симфонии Л. Ревуцкого (автор обратился к ней после длительного перерыва).

— Но все-таки, вероятно, главное место в Вашей жизни занимает «живое» общение с музыкой? Расскажите, пожалуйста, об оперном классе Киевской консерватории, которым Вы руководите.

— Оперный класс и оперная студия — это две стадии, два этапа единого учебного и творческого процесса. Ко мне в класс приходят учащиеся младших курсов. Здесь они получают основы музыкально-сценического воспитания. А уж потом, начиная с четвертого курса, поют в учебном театре — оперной студии. Студенты относятся к занятиям не просто с интересом, они работают с подлинным увлечением. Да ведь иначе и нельзя — искусство не терпит равнодушия!

Вениамин Савельевич произносит эти слова с таким жаром, что легко можно себе представить энтузиазм, которым он полон, и который воодушевляет его учеников.

— Наши творческие планы достаточно разнообразны. Тут «Испанский час» Равеля, и четыре картины из оперы Ю. Мейтуса «Братья Ульяновы», и первый акт бетховенского «Фиделио» (в постановке А. Завины). Этими работами мы отмечаем 100-летие со дня рождения В. И. Ленина и 200-летие со дня рождения Бетховена.

Есть и более «дальний прицел» — подготовка оперы Монтеверди «Коронация Поппеи», выбранной нами по инициативе проректора консерватории по научной работе В. Задерацкого. Я горячо его поддержал. Сейчас ведь старинная музыка — и западноевропейская, и наша, отечественная, — переживает эпоху возрождения...

— Разнообразие вкуса и репертуара, по-моему, всегда было характерно для Вас как дирижера. Отлично помню очаровательные спектакли первых послевоенных лет — «Виндзорские проказницы» Николаи и моцартовскую «Свадьбу Фигаро» в консерваторской студии, а в Киевском оперном театре — «Молодую гвардию» Ю. Мейтуса, оперы Г. Майбороды и «Волшебную флейту» Моцарта...

— «Виндзорские проказницы», поставленные в содружестве с режиссером Е. Лишанским, — это первый студийный спектакль. В заглавных партиях — совсем молодые М. Звездина и Г. Шолина. А в «Фигаро» тоже юный Д. Гнатюк... Старая музыка, в частности Моцарт, — мое давнее увлечение. С оперой советской, и не только украинской, я был связан всю свою творческую жизнь.

— Когда же началась эта связь?

— Вот уж поистине «дела давно минувших дней» — 1935–1936 годы, «Тихий Дон» И. Дзержинского. Но это еще не самая первая встреча! Еще

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Силин — В. Ромашин, Керстен — В. Панкратов«Любовь и Силин»

В Ульяновске, возле школы № 1

В гостях у В. С. Тольбы

Содержание

Силин — В. Ромашин, Керстен — В. Панкратов
«Любовь и Силин»