Выпуск № 6 (379) | 1970 - страница 17

сущ один общий существенный признак: авторский замысел в них выше и значительнее, чем его реальное художественное воплощение. И все же, хотя, разумеется, их профессиональный уровень весьма различен, все они свидетельствуют о росте симфонической мысли музыкантов Казахстана.

В ряде других крупных произведений выявилось обратное «соотношение сил». Их авторы продемонстрировали достаточно свободное владение компонентами техники (формой, фактурой, инструментовкой и т. п.); однако замысел, идея этих сочинений оказались малозначительными и малоинтересными.

Взять, например, три концерта — для фортепиано с оркестром А. Исаковой, для скрипки с оркестром М. Сагатова и для оркестра Г. Гризбила. Без труда разрабатывает фортепианную фактуру хорошая пианистка Исакова. Отлично знает и использует выразительные возможности оркестра, и в первую очередь его медной группы, Гризбил. Но эти знания и умения пока не подчинены достаточно глубокому содержанию, задаче постичь тот фольклорный материал, к которому обращаются авторы.

Так, Исакова, взяв для концерта две народные темы, оказалась не в состоянии раскрыть их потенциальные образные возможности, обогатить их оркестровой фактурой и гармонией, соответствующей самому мелосу. Эти темы довольно быстро растворяются в интонационно-фактурной сфере рахманиновского толка. Столь же неорганично обращение Гризбила в Концерте для оркестра к шуточной народной песне «Ох, девушки», которой автор навязывает чуждый ей интонационно-гармонический строй. Правда, композитор порой находит необычные звучности. Есть в концерте выразительные эпизоды, но часто между ними мало связи — как собственно тематической, так и образно-логической. Возникает заметное противоречие между лиричной, человечной музыкой и музыкой, так сказать, «античеловечной», которая в каком-либо ином сочинении могла бы обрести свой смысл и свою выразительность. Гризбил не сумел их по-настоящему противопоставить (если допустить, что у него были такие намерения), вырастить убедительную драматургию. Подобными же недостатками страдает Скрипичный концерт Сагатова.

Самое благоприятное впечатление из симфонических сочинений оставила «Приветственная кантата» Е. Рахмадиева. Содержание и форма здесь наиболее гармонично слиты в единое целое. Написанная для Недели казахской музыки в Армении, эта кантата вышла за узко утилитарные рамки. По своему эмоциональному строю и мироощущению она перекликается со светло-гимническими, жизнеутверждающими песнями И. Дунаевского, отчасти с макаровской «Как у Волги-у реки» и известным хором Д. Шостаковича из музыки к кинофильму «Падение Берлина». Есть и некоторая интонационная близость с названными произведениями. Но знакомые обороты и попевки естественно сплавлены со специфически национальными, что обусловливает своеобразие мелодического облика сочинения. А главное — оно эмоционально наполненно, убедительно по форме и внутреннему развитию. Кантата Е. Рахмадиева очень точна по жанру: она воплощает теплоту приветствия и в то же время, благодаря своей самобытности, рассказывает о народе, который представляет. Вот почему, прозвучав на открытии пленума, кантата сразу же «задала тон», стала музыкальным эпиграфом и как бы приглашением познакомиться с музыкой композиторов Казахстана.

*

Год назад, на предыдущем смотре мы услышали и увидели оперы Е. Рахмадиева и С. Мухамеджанова, балет Г. Жубановой.

В программе последнего пленума не было ни одного музыкально-сценического произведения. Разумеется, год не такой уж большой срок. Беспокоит, однако, что, по словам казахских композиторов, в портфеле театра нет ни одного готового нового национального сочинения, в частности оперы. Осуществлена единственная постановка — балета «Чин-Томюр» К. Кужамьярова. Правда, некоторые авторы (кстати, проявившие уже себя в этом жанре) начали работать над операми: Е. Рахмадиев — над героической оперой «Алпамыс», С. Мухамеджанов — над лирико-эпической оперой-балетом «Загадочная девушка». К сожалению, отсутствие интереса и необходимой материальной поддержки со стороны республиканского Министерства культуры затормозило эту работу. Надо ска-

зать, что застой в оперно-балетном творчестве препятствует развитию национального музыкального искусства в целом, как бы успешно ни развивались другие жанры.

*

Год назад камерный оркестр Казахстана, руководимый У. Нусуповым, делал только первые шаги. Специально созданного репертуара еще не было. Играли в основном переложения песен, причем роль оркестра сводилась к весьма скромному аккомпанементу. На этот раз мы услышали произведения, написанные именно для данного коллектива, — сюиты Л. Чернышева и Б. Баяхунова.

Ценное в названных произведениях — стремление полифонически развить фактуру, шире использовать ансамблевые возможности оркестра. Наиболее удачны в этом смысле две части из сюиты Баяхунова — «На пастбище» и «Скачки», очень национальные по складу и свежие по звучанию. Сдвиги очевидны, но достигнуто пока мало.

Выделилась Соната для скрипки solo Е. Брусиловского (особенно две ее средние части). Если же говорить о программе концерта в целом, то с сожалением придется констатировать общее отставание камерных жанров в творчестве композиторов Казахстана. Достаточно сказать, что авторы, довольно удачно выступившие на прошлом съезде с крупными сочинениями (О. Гейльфус с ораторией, В. Новиков с фортепианным циклом «Символы» и другие), в камерно-инструментальном жанре показали менее успешные творческие результаты.

Ни в Сюите для струнного квартета В. Новикова, ни в Семи пьесах для органа, Концертино для тромбона с фортепиано О. Гейльфуса, ни в фортепианных прелюдиях А. Исаковой, пьесах Д. Мацуцина, песнях Н. Мендыгалиева не удалось обнаружить особенно интересных находок, пусть даже скромных. Во всех названных сочинениях много случайного, необязательного, идущего скорее от заданной формы, типовых черт жанра. Может быть, они полезны для самих авторов, овладевающих техникой камерного письма; может быть даже, — по тем же соображениям — они привлекательны для исполнителя. Но эти сочинения не несут в себе содержания, которое может захватить слушателей.

Отдельно хочется сказать о творчестве А. Рудянского, показавшего две пьесы для квинтета духовых инструментов, «Кюй-каприччио» для виолончели и фортепиано и песни. У молодого композитора несомненный мелодический дар. Он пишет много, и создается впечатление, что процесс творчества протекает для него достаточно легко. Но в этом достоинстве таится и определенная опасность. Легкость письма нередко соединяется с неразборчивым отношением к материалу, что обнаружилось частично в «Кюе-каприччио» и — особенно — в песнях. Хотелось бы, чтобы автор научился быть более требовательным к себе, тогда — я уверена — он сможет радовать нас по-настоящему хорошими сочинениями.

Задачи воплощения значительного содержания, выработки оригинального художественного стиля, подразумевающего поиск и отбор своего материала, органическое, творческое усвоение особенностей психики и художественного мышления народа, в том числе фольклорных первоисточников, — общие для композиторской молодежи республики.

*

Хорошее впечатление оставило выступление симфоджаза с концертом эстрадной музыки. Были, разумеется, в программе сочинения более и менее талантливые, интересные и не очень яркие. Однако — и это главное — в репертуаре коллектива нет произведений дурного вкуса. Несомненная заслуга тут принадлежит художественному руководителю и дирижеру оркестра В. Лисице.

Еще ряд бесспорно положительных сторон. Расширенная струнная группа позволяет оркестру разнообразить свой репертуар. Не случайно последний включает много чисто инструментальных пьес, а оркестровая партия в песнях часто развита, самостоятельна.

Особенно интересны сочинения для трубы с оркестром. Вот еще один пример влияния, оказываемого замечательным исполнителем на развитие «своего» жанра. Такова роль виртуоза-трубача Ю. Клушкина.

Среди певцов, выступавших с оркестром, прежде всего хочется отметить Н. Нусупжанова, Л. Кесоглы, А. Поликарпина и В. Логвина. Они пользуются заслуженным успехом у многолюдной аудитории.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка