Демонстрируя в записи ряд сочинений своего отца (от упомянутой уже Прелюдии, посвященной Колумбу, до фрагментов из Концерта для скрипки с оркестром, созданного девяностолетним композитором), Флорес Каррильо особо подчеркнула, впрочем, что у себя на родине он широко популярен прежде всего как крупный общественный деятель, горячий поборник массового просвещения, как скрипач-виртуоз и автор множества обработок мексиканских народных песен и танцев.

Д. Р.

ПОСЛАНЕЦ ДАЛЕКОГО КОНТИНЕНТА

Адам Фибересима родился в 1926 году на юге Нигерии (округ Риверс). Сын органиста протестантской церкви, он, однако, не сразу приобщился к музыке и, окончив среднюю школу в 1948 году, работал более двух лет в химической лаборатории. Здесь же состоялось первое серьезное знакомство с музыкой. Продолжая совершенствовать свои познания в технике, Фибересима одновременно руководит любительским оркестром. Музыкальное образование юноша получает в Англии, в музыкальном колледже «Тринити», где обучается композиции, а также игре на фортепиано и трубе. Большое влияние на будущего композитора оказали Б. Бриттен, А. Буш, М. Типпетт и другие видные английские музыканты, у которых он обучался.

По окончании колледжа (1962), Фибересима возвращается в Нигерию, а с 1964 года заведует отделом музыкального вещания Национального радио. Композитор много пишет; ряд произведений нашел признание у широких слоев многоплеменной Нигерии. Среди них — музыка к фильму «Пустынный остров», Концерт для трех труб. Особое место в творчестве Фибересимы занимают оркестровые сюиты «Фантазия» и «Ветер перемен», исполнявшиеся в Лондоне. Тем не менее автор считает, что его музыка пока недостаточно прочно связана с нигерийским фольклором. Даже опера «Орукоро», основанная на народных легендах (либретто автора), страдает тем же недостатком. Понимая это, композитор ведет большую работу по изучению народного творчества, собирает и обрабатывает народные песни и мелодии.

Музыкальная культура Нигерии — по словам Фибересимы — древняя и, одновременно, молодая (молоды, в частности, жанры профессиональной музыки). Правительство страны оказывает посильную помощь композиторам и исполнителям, но объем этой помощи невелик. Профессиональные авторы (их всего шесть человек) не являются членами профсоюза джазовых композиторов и музыкантов, объединяющего в основном самоучек и преследующего чисто коммерческие цели. До сих пор в стране нет еще специальных школ и училищ (кроме единственного факультета музыки при университете в городе Нуука), нет симфонических оркестров и оперных театров. Опера «Орукоро» исполнялась силами певцов-любителей и духовым оркестром полиции города Лагоса.

В феврале — марте этого года Адам Фибересима был гостем Союза композиторов СССР. Он побывал в Москве, Ленинграде, Риге и Тбилиси, где знакомился с творчеством советских авторов и, как он сам сказал, учился искусству сочетать народное и современное в музыке. «Я мечтаю, — сказал Фибересима, — приехать в Советский Союз и написать совместно с советским композитором какое-либо произведение, например балет на национально-освободительную тему».

Нигерийский гость отметил, что поездка в СССР принесла ему много ярких впечатлений. Он собирается организовать цикл передач по радио и телевидению о музыкальной жизни нашей страны, в которых расскажет о высоком уровне профессионального образования, о музыкальной исполнительской культуре. Фибересима выразил надежду, что советские специалисты помогут молодому, развивающемуся искусству Нигерии, окажут ее музыкантам творческую помощь и поддержку.

Р. Мелекьянц

Реплика

«ЗАБЛУЖДАЕТСЯ — В СМЫСЛЕ ЛЖЕТ»

Так характеризует английский сатирический журнал двуличную сущность высказываний и обещаний, на которые не скупятся в период предвыборных кампаний политиканы рвущихся к власти буржуазных партий. Однако это меткое определение применимо, как мы увидим дальше, не только к профессиональным дельцам от политики...

Перед нами статья, опубликованная в воскресном приложении к газете «New York Times» 1 февраля 1970 года под интригующим названием «Страх перед стуком в дверь, перед криком в ночи». О чем же она? Оказывается, ни больше ни меньше, как о гибели советского искусства, в частности музыкального. Американские любители прекрасного, неоднократно и с восторгом аплодировавшие высокому мастерству советских артистов¹ и хорошо осведомленные о высочайших художественных достижениях ряда советских композиторов, с изумлением узнают, что «страна, давшая миру Глинку, Мусоргского, Чайковского, Прокофьева и Шостаковича, пришла к творческому тупику»; что «советская музыка превратилась скорее в пропаганду, чем в выражение творческих начал»; что в СССР «музыканты с передовыми взглядами сняты со своих постов» и т. д. и т. п.

Может быть, автор статьи, нагромождая эти измышления — одно нелепее другого — и не утруждая себя ссылками на конкретные факты (скажем, какие музыканты? с каких постов?), может быть, этот автор действительно... просто заблуждается? Но возможность столь благопристойно объяснить размах его «фантазии» сразу отпадает, как только мы взглянем на подпись, стоящую под вышеупомянутым материалом.

Гарольд Шонберг — заведующий музыкально-критическим отделом «New York Times», не так давно посетивший Советский Союз, где ему довелось послушать произведения советских композиторов разных индивидуальностей, возрастов, национальных школ. Гарольд Шонберг — до недавнего времени выступавший под вывеской так называемого «прогрессиста», решавшегося даже на критику, объект которой выходит за пределы собственно музыкальных проблем. В мае прошлого года, например, в статье «Симфонические оркестры или бомбы?» он писал: «У нас находятся миллиарды на ведение войны во Вьетнаме, но у нас нет средств на культуру хотя бы для того, чтобы поддержать ее на том уровне, на котором она находится сейчас». Ценное признание! Кстати, в той же статье мы находим примечательные слова: «Музыка — не бизнес». Совершенно верно. Однако не прошло и года, как это разумное убеждение было напрочь забыто самим автором. Ибо чем, как не дешевым политическим бизнесом, чем, как не зависимостью от денежного мешка, продиктовано появление его февральской статьи?

Общеизвестно, какую яростную антисоветскую позицию занимают ныне хозяева Шонберга, газетные боссы из «New York Times». И этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы вчерашний «прогрессист» начал лицемерно скорбеть о якобы наступающей гибели советского искусства.

Общеизвестно, что антисоветизм на страницах «New York Times» пропагандируется рука об руку с просионистскими взглядами. И этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы Шонберг послушно повторял побасенку о разгуле антисемитизма в СССР.

Да, в таких случаях, когда политику диктует доллар, человеку уже не до того, чтобы сохранять незапятнанными свою профессиональную честь, свое достоинство специалиста и исследователя. И впрямь, взгляды Шонберга-музыканта, насколько можно судить о них по печатным высказываниям, за те же несколько месяцев кардинально изменились. В последние годы он выступал, например, с разумной, кажется, критикой авангардистских течений, не раз обличая их в бездуховности, бесперспективности, оторванности от широких слушательских масс. Напомним сказанное им на недавнем нью-йоркском симпозиуме музыкантов (отчет о нем напечатан все в той же популярной за океаном газете в прошлом году): «Характерно, что чем больше композитор подпадает под влияние крайнего авангардизма,

_________

¹ Та же «New York Times» постоянно помещает похвальные рецензии на выступления деятелей советского искусства, о чем свидетельствует хотя бы публикуемый в данном номере журнала материал о гастролях В. Климова и Р. Бобриневой.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПОСЛАНЕЦ ДАЛЕКОГО КОНТИНЕНТА

Реплика

«ЗАБЛУЖДАЕТСЯ — В СМЫСЛЕ ЛЖЕТ»

Содержание