в 1932 году я вместе с А. Маргуляном работал в Харькове над «Разломом» В. Фемелиди. И, знаете, очень неплохая музыка...

К двадцатилетию Октябрьской революции я ставил «Броненосца Потемкина» О. Чишко. Среди довоенных спектаклей были балеты «Светлана» Д. Клебанова и асафьевский «Бахчисарайский фонтан». А уж потом — произведения Г. Жуковского («Честь» и «Ростислава»), М. Вериковского («Наймычка»), Г. Майбороды («Милана» и «Арсенал»), Ю. Мейтуса («Молодая гвардия» и «Заря над Двиной»).

Разговор заходит о наиболее ярких явлениях современного театрального искусства. Вениамин Савельевич специально ездил в Москву, чтобы посетить спектакли La Scala, и восторженно рассказывает о дирижерском мастерстве Г. Караяна в «Богеме». Сильное впечатление произвела на него режиссерская работа В. Фельзенштейна, в особенности решение «Отелло» Верди и «Сна в летнюю ночь» Бриттена в Komische Ореr. Его очень заинтересовали ленинградские постановки «Китежа» Римского-Корсакова и «Питера Граймса» Бриттена.

После премьеры «Бала-маскарада» Верди в Киевском оперном театре (1956). Слева направо: М. Гришко, Е. Чавдар, В. Тольба, Д. Гнатюк, солист Metropolitan Opera Жан Пирс

Театральный репертуар — одна из проблем, которые вечно занимают, волнуют и тревожат Вениамина Савельевича.

— Почему так медленно, так натужно пополняется репертуар наших музыкальных театров? Подготовка оперного спектакля — это огромный труд всего коллектива, начиная с дирижера и кончая рабочими сцены. Затрачена масса времени, сил, нервов, а потом, смотришь, этого названия уже и не отыщешь в афише... Очень тяжело «раскачиваемся» на постановки новых советских произведений, с трудом удерживаем их в действующем списке... Такое положение, конечно, сейчас нельзя признать нормальным. Оно требует глубокого изучения и столь же глубокого искоренения.

Вторая животрепещущая тема — недолгий «певческий век» оперных артистов. Педагогический и исполнительский опыт Вениамина Савельевича подсказывает ему такую разгадку этого печального секрета:

— Думается, что причину певческой недолговечности надо искать не столько в режиме работы театра, сколько в системе формирования оперного певца. Уже на первых курсах консерваторий наиболее одаренные студенты часто выступают в концертах, очень многие работают в хорах, ансамблях. Если прибавить сюда учебную вокальную нагрузку, то все вместе становится непосильным для молодого голоса, губительным для начинающего артиста. В юности эта «коррозия» незаметна. Зато потом она непременно сказывается на качестве голоса, и совсем еще не старый певец достигает «пенсионного возраста»...

В Классе В. Тольбы.
Идет работа над оперой «Братья Ульяновы»

Очевидно, в студенческую пору следует бережно «выдерживать» молодежь, чтобы потом ей надолго хватало певческой закалки. И в то же время педагогу необходимо заботиться о профессиональном росте ученика, о развитии в нем самостоятельности. Как это сочетать — вот где кроется трудность проблемы для всех, кто занимается воспитанием певцов!

Вениамин Савельевич вспоминает о первых шагах своих питомцев по оперному классу и оперной студии. Теперь их имена широко известны в нашей стране. Это Леокадия Масленникова, Вероника Борисенко, Дмитрий Гнатюк, Мария Звездина, Евгения Мирошниченко...

Все они глубоко благодарны своему учителю. Блестящий дирижер, тонкий, проникновенный музыкант, Вениамин Савельевич Тольба обладает не только великолепным чувством стиля, глубокими, поистине энциклопедическими знаниями в области музыкальной литературы, но и неукротимой энергией, строгой взыскательностью. И впереди у него — немало встреч с молодыми певцами, из которых потом выйдут знаменитости...

Л. Бас

П. Норцов — Онегин
Рисунок Ник. Соколова

«Служенье муз не терпит суеты...»

Фотографии талантливого актера в ролях — это, как правило, вехи его творческой биографии. Вот они: весельчак Фигаро, высокомерный Мазепа, упоительный Светлейший («Черевички»), самоуверенный Жермон, ветреный любовник Дон Жуан... Но среди десятков лиц людей разных званий и положений, привычек и вкусов вас особенно привлечет одно, запечатленное в рисунке Ник. Соколова. Чем? Удивительным сходством с литературным прототипом — Онегиным Пушкина. Кажется, что именно таким и создал его поэт в первой половине своего романа: немного томным, с ленивой грацией движений, печатью разочарования на лице, с глазами, привычно обращенными «в себя».

Да, это, конечно, Онегин. Но не просто герой оперы Чайковского. А один из лучших исполнителей этой партии на сцене Большого театра. Пантелеймон Маркович Норцов.

Издавна славилась голосами украинская земля. Там, на Полтавщине, и родился будущий певец. В знаменитом киевском хоре Калишевского начал он девятилетним мальчиком свой путь в искусстве, не предполагая, что станет профессионалом. Там же получил великолепную музыкальную подготовку, навыки сольного и ансамблевого пения a cappella. Но даже после того, как он заработал отличную репутацию и умение не теряться на публике, у Норцова хватает терпения на то, чтобы еще три года брать частные уроки пения у профессора В. Цветкова, прежде чем переступить порог Киевской консерватории. Юноша не спешит, ему интереснее самому разобраться в природе своего голоса и понять, почему профессор услышал в его теноре (а Норцов был убежден, что у него тенор) баритон? Молодому певцу не пришлось «ловить миг удачи». Он явился к нему сам, сделав студента консерватории солистом Киевской оперы. А еще через два года Норцов вступил на подмостки Большого театра, чтобы пройти с его коллективом весь свой дальнейший творческий путь, спеть немало партий в операх русских и зарубежных композиторов, подготовленных под руководством таких дирижеров, как А. Пазовский, Н. Голованов, А. Мелик-Пашаев.

О каждой из ролей, исполненных Норцовым, можно говорить долго и подробно. Но не случайно художник Ник. Соколов для своего портрета выбрал Онегина. Среди многих партий именно она стала лучшим созданием П. Норцова, потому что на этой роли идеально сошлись вокальные и сценические данные певца. Сдержанный темперамент, хорошая фигура, открытое лицо, выигрывающее под гримом, непринужденная естественность поведения. И, главное, — голос. Красивый лирический баритон холодноватого тембра, ровный на всем диапазоне, широкий и полетный, приобретавший в верхнем регистре неожиданную звонкость. Ясная дикция доносила до слушателя каждое слово пушкинского текста. Когда в этом человеке через надменное барство, скучающее высокомерие, холодный расчет прорывалось подлинное чувство, это было подобно лавине, способной все снести на пути к цели. Но Онегин опоздал на два года, и их дороги с Татьяной разошлись. Для героя Норцова это было полное нравственное крушение...

Иное происходило в партии Елецкого. Сколько баритонов выступали в роли благородного и отвергнутого Лизой героя? Но, пожалуй, в советском оперном театре только Норцову удалось внести в этот образ ноту «светлой трагедийности», той, что невольно

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

После премьеры «Бала-маскарада» Верди в Киевском оперном театре (1956). Слева направо: М. Гришко, Е. Чавдар, В. Тольба, Д. Гнатюк, солист Metropolitan Opera Жан Пирс

В Классе В. Тольбы.Идет работа над оперой «Братья Ульяновы»

П. Норцов — ОнегинРисунок Ник. Соколова

«Служенье муз не терпит суеты...»

Содержание

В Классе В. Тольбы.
Идет работа над оперой «Братья Ульяновы»

П. Норцов — Онегин
Рисунок Ник. Соколова