Выпуск № 6 (379) | 1970 - страница 63

Сцена из «Мастеров» П. Хаджиева в исполнении артистов Софийской народной оперы П. Герджикова, Н. Шарковой и Л. Бодурова (слева направо)

смертельной борьбы с поработителями. Только Юла, бедная, забитая молодая послушница монастыря, знает о Незнакомце, носит ему пищу. Драматургия очень сжата, и в то же время кажется, что действие можно было еще более сконцентрировать (что дает, например, мало интересная во всех отношениях, чисто иллюстративная картина пансионного быта?) Ведь эта опера-диалог рассказывает лишь о том, как в маленьком одиноком сердечке Юлы вместе с силой нежданной любви просыпается и жгучая ненависть к тем, кто убил ее только что познанное счастье — смертельно раненный Незнакомец умирает на ее руках... Юла теряет веру в небесного покровителя, которому хотела посвятить жизнь. В исступлении горя она потрясает кулаками перед изображением распятого Христа:

О безмолвный идол,
Проклинаю тебя за погибшие надежды!..

Слабость либретто компенсируется экспрессией музыки, широкими всплесками дуэтов Юлы и Незнакомца. Интересен и оркестр Кюркчийского, свежий и самостоятельный по краскам, рельефно «подающий» голоса инструментов и в центральных драматических моментах тесно объединяющийся с вокальными партиями.

Как и «Мастера» Хаджиева, «Юла» обнаруживает тяготение современной болгарской оперы к углублению в психологический анализ, к более тщательному исследованию «пружин» человеческих чувств. Правда, пока эти стремления почти исчерпываются лирической сферой, а социальный смысл кое-где ощущается довольно слабо. Но в большинстве опер все же преобладает интерес авторов к темам общественного звучания.

К ним относится, например, дебют в данном жанре другого молодого автора, Ивана Димова. Сюжет его оперы-памфлета «Украли консула» использует образы и драматургическую канву одноименной пьесы Г. Мдивани, и при этом — очень удачно. Постановка молодого пловдивского коллектива произвела на смотре истинный фурор. Правда, трудно еще говорить здесь о вполне самостоятельном значении музыки: в ней чувствуется несомненное знакомство автора с такими образцами, как, например, «Альберт Херринг» Бриттена (построение многословных ансамблей, речитативная декламация), отчасти, быть

может, с некоторыми музыкальными произведениями на тексты Брехта (порой нарочитый примитивизм музыкального языка). Во всяком случае, «брехтовское» начало в этом синтетическом спектакле громко заявляет о себе и в откровенной форме политического памфлета, заостренного до парадокса, и в известном «эффекте отчуждения». Молодой сапожных дел мастер Пепе, которого с завидной непринужденностью и тонким юмором играет артист Авраам Андреев (он же ассистент постановщика), часто «выходит из образа», чтобы прокомментировать развертывающиеся на сцене события.

Я уже назвала одного из исполнителей спектакля — и это естественно, так как опера неотделима от ее сценического воплощения — последней работы безвременно скончавшегося выдающегося болгарского режиссера Бохоса Афеяна. Среди одиннадцати действующих лиц трудно найти какую-либо фигуру, не отделанную до мельчайших штрихов. Что ни персонаж — то яркий, реалистический характер, точный по своим социальным и национальным чертам. Актерская игра здесь на уровне хорошей драматической сцены. Просто неузнаваема, например, талантливая Соня Хамерник в роли Даниэлы — сварливой, деспотичной жены трусливого, забитого Чезаре (Христо Христов). И подумать трудно, что накануне актриса создала замечательный по народному колориту эпический образ матери («Луд гидия»). Так же перевоплотился Асен Троянов (студент Чино), вчера еще игравший свирепо-гордого турецкого янычара. Рельефно очерчен образ тупого и самовлюбленного полицейского Антонио (Костодин Костов); эффектна в роли Лолы Райна Кошерска. Но на первое место все же надо поставить остроумное декоративное оформление Михаила Михайлова (он же — талантливый характерный актер), неотъемлемое от остро сатирического, условного стиля спектакля.

Вполне разделяя восторги болгарских зрителей, я мысленно задавала себе вопрос; почему наши организации, ведающие культурным обменом, так «ленивы и нелюбопытны»? Почему, если к нам на гастроли приезжают театры из других стран, то, в основном, столичные? Как показывает опыт пловдивского коллектива — самого молодого в Болгарии (ему всего семнадцать лет!), — периферия иной раз может научить кое-чему и старшие театры, быть может слишком отягощенные традициями и менее «легкие на подъем». И гастроли, допустим, пловдивского театра в каком-либо советском городе могли бы оказаться столь же эффективными, как и приезд более известных трупп. Скромность ресурсов и молодая энергия часто возбуждают творческую инициативу, заставляют искать новые формы и постановочные принципы, участвовать в создании соответствующих им спектаклей. Надо думать, что опера Димова, ее успех — это плод труда всего коллектива, его искреннего энтузиазма.

Черты свежести отличают звучание на той же сцене «Луд гидии», хотя эта постановка насчитывает около десяти лет. Сохранив в основе работу Бохоса Афеяна, весело и сочно воплотив народно-жанровые характеры, театр создал новое декоративное оформление (художник Иоан Бевиев). Яркая цветовая гамма, живописная манера (в чем-то напомнившая полотна Сарьяна), навеянные природой Болгарии, придали спектаклю удивительно звонкий, нарядный и в то же время правдивый колорит.

Я выделила бы эти спектакли смотра по принципам декоративного решения из многих других,

Фото

В. Александрова и Г. Велчев в опере П. Хаджиева «Луд гидия».
Пловдивский оперный театр

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из «Мастеров» П. Хаджиева в исполнении артистов Софийской народной оперы П. Герджикова, Н. Шарковой и Л. Бодурова (слева направо)

Фото

В. Александрова и Г. Велчев в опере П. Хаджиева «Луд гидия».Пловдивский оперный театр

Содержание

В. Александрова и Г. Велчев в опере П. Хаджиева «Луд гидия».
Пловдивский оперный театр