ний с прошлым и строивший новое, что Рабоче-Крестьянская республика должна нести особые заботы о всех тех, которые подняли знамя революции, и о близких их, носящих то же славное имя, Рабоче-Крестьянская инспекция поддерживает ходатайство Наркомпроса о выдаче семье Скрябина на лечение 3 млн. рублей с возложением на ответственных лиц Наркомпроса всех забот о вдове и о дочерях Скрябина во время их болезни».

Большую заботу о молодых талантах проявлял А. Глазунов, в то время ректор Петроградской консерватории. Об этом свидетельствуют сохранившиеся в архиве письма Глазунова Луначарскому. Приведу два из них, написанных в один и тот же день: 16 августа 1921 года.

«Глубокоуважаемый Анатолий Васильевич, обращаюсь к вам с покорнейшей просьбой не отказать поддержать ходатайство ученицы Петроградской государственной консерватории Зинаиды Виткинд, малолетней пианистки с исключительно высоким дарованием».

«Глубокоуважаемый Анатолий Васильевич! В Петрогр(адской) гос(ударственной) консерватории обучается по классу теории композиции и игры на фортепиано даровитейший ученик, несомненно будущий композитор Дмитрий Шостакович. Он делает колоссальные успехи, но, к сожалению, это вредно отражается на его болезненном организме, ослабшем от недостатка питания.

Покорнейше прошу Вас не отказать поддержать ходатайство о нем в смысле предоставления талантливейшему мальчику способов питания для поднятия сил его.

Примите уверения в моем глубоком уважении и совершенной преданности. А. Глазунов». (Последнее письмо публиковалось ранее, но фотокопия его печатается впервые.)

Автограф письма А. Глазунова

А вот выдержка из письма Луначарскому (также обнаруженного в материалах Наркомпроса) от профессора Государственного института музыкальной драмы К. Мостраса: «Обращаюсь к Вам с весьма важной просьбой — поддержать очень талантливого мальчика. Однажды я обращался к Вам как учитель скрипки Коки Сабашникова с просьбой дать ему возможность лечиться за границей от туберкулеза кости. Зная, как участливо и бережно Вы относитесь к детям, а талантливым в особенности, я решился вновь беспокоить вас. У меня есть ученик Шура Фролов, 13 лет, одаренный совершенно исключительными музыкальными способностями...

Конечно, сам мальчик по своей подготовке мог бы начать себя обслуживать, поступив в какой-нибудь оркестр. Но зная, как много талантливых детей и юношей сгубили свои дарования преждевременной игрой в оркестре, я и прошу Вас помочь мне не допустить мальчику вступить на этот путь. Самому мне это теперь не по силам.

Не найдете ли Вы возможным перевести на Шуру Фролова тот паек, которым Вы наделили в свое время Коку Сабашникова.

Буду Вам глубоко благодарен, если Вы найдете возможным пойти мне навстречу в этом деле, бесконечно волнующем меня».

На письме читаем резолюцию: «Исполнено».

В делах Наркомпроса находим мы письма М. Ипполитова-Иванова, А. Гольденвейзера, К. Игумнова, Л. Цейтлина, Н. Мясковского, Г. Конюса, Н. Брюсовой с аналогичными ходатайствами за молодых музыкантов. Сохранились также письма Анатолия Васильевича и сотрудников отдела Комиссариата в Совнарком, в детскую комиссию ВЦИКа, Цекубу. «Согласно распоряжению товарища Луначарского прошу Вас исполнить все формальности для зачисления на детский академический паек ученика Первой государственной музы-

кальной школы Фабика Витачека», — читаем мы, например, в письме секретаря наркома, адресованном Комиссии по распределению академических пайков.

Не все те, кому была оказана помощь, сделались большими музыкантами. Одни работали позднее солистами в оркестрах, другие — преподавателями в музыкальных школах и училищах, для некоторых музыка стала не единственным призванием. Но публикуемые документы — волнующее свидетельство того, что Советское государство сразу же после победы Великого Октября заботилось о музыкальном будущем страны.

В больших и малых городах советской республики открывались музыкальные школы, институты, работали театры и концертные залы. Не замирала жизнь в Московской, Петроградской и других консерваториях страны.

«Привлечение новых лиц в Москву связано с помещением, поэтому я вынужден обратиться к Вам за содействием. По моему вызову в Москву вернулась Мария Адриановна Дейша-Сионицкая, заслуженная артистка государственных театров, одна из лучших сил в истории русской оперы, при ее содействии 15 лет тому назад я организовал в Москве впервые музыкальные выставки. У нее много общественных заслуг в прошлом, человек она до сих пор чрезвычайно живой и энергичный, — писал 12 сентября 1921 года Анатолию Васильевичу известный музыкальный деятель Б. Яворский. — В тех же целях (преподавание) я пригласил в Московскую консерваторию Феликса Михайловича Блуменфельда, бывшего дирижера Мариинского театра в Петербурге, профессора Петроградской консерватории и ныне дирижера Киевской... Ф. Блуменфельд — выдающийся музыкант (равного ему сейчас в Москве не имеется), педагог исключительный, человек просвещенный. Вместе с ним я приглашаю профессора по роялю, его племянника Генриха Густавовича Нейгауза, блестящего пианиста, в Москве с ним может тягаться только один Орлов; Нейгауз многосторонен по образованию, гораздо более передовой. Не найдете ли Вы возможным поддержать меня и послать им обоим в Киевскую консерваторию телеграмму с приглашением переселиться в Москву».

Яворский просил оказать содействие в представлении жилья и другим музыкантам. Как свидетельствуют документы, Наркомпрос такие просьбы не оставлял без внимания. В архиве сохранились также утвержденные Коллегией сметы музыкальных школ, народных консерваторий Москвы и Петрограда, Костромы и Пензы, Рязани и Твери, многих других городов, а также многочисленные программы и афиши концертов, которые давались силами педагогов и учащихся. На этих концертах желанным гостем был Луначарский. Вот два адресованных ему письма-приглашения:

«Глубокоуважаемый Анатолий Васильевич!
Как-то летом в разговоре со мной Вы высказали желание послушать Хоровую академию и просили уведомить Вас в случае ее выступления. Сегодня в 7 часов в Малом зале консерватории Хоровая академия устраивает вечер пения, хоровой и сольной декламации. Было бы очень желательно, если бы Вы заехали к нам перед большим митингом в Большом театре, если это возможно.
Вчера Ваш телефон не работал. Будем надеяться, что не откажете.
Сердечно преданный А. Кастальский». 7 ноября 1921 года.

«Глубокоуважаемый и дорогой Анатолий Васильевич.
У нас в понедельник, 26-го декабря, в 8 часов ученический музыкальный вечер, более разнообразный, чем прошлый, и нам всем очень хотелось видеть Вас... Доставьте всем нам удовольствие, дорогой Анатолий Васильевич, и приезжайте к нам в понедельник, только, пожалуйста, освободите себе этот вечер и не спешите никуда, пожалуйста. Ел. Гнесина. Четверг, 22 декабря 1921 г.»

В тех же наркомпросовских папках — письма А. Неждановой Анатолию Васильевичу с просьбой оказать содействие в организации трех показательных концертов в Москве и Петрограде; материалы о гастрольной поездке К. Игумнова в Астрахань, об организации курсов инструкторов хорового пения, о созыве съезда работников по музыкальному образованию...

В стране еще была острая нехватка хлеба, топлива, предметов первой необходимости. Тиф косил людей.

Но народ верил в победу и смело смотрел в будущее.

Е. Гнесина

ВОСПОМИНАНИЯ О ЛУНАЧАРСКОМ

В конце прошлого столетия среди московского студенчества организовывались землячества, целью которых была помощь нуждающимся студентам. По окончании Московской консерватории (в 1893 году), и даже еще раньше, я часто принимала участие в кон-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Автограф письма А. Глазунова

Е. Гнесина

ВОСПОМИНАНИЯ О ЛУНАЧАРСКОМ

Содержание