Выпуск № 3 (340) | 1967 - страница 27

развитие. Но... Хочется сразу же сказать об этом «но»: быстро достигнутая популярность еще не критерий силы и глубины таланта. Талант измеряется прежде всего динамикой развития, а также степенью понимания своих возможностей. В этом смысле о многом можно поспорить с молодым артистом.

Голос Магомаева никогда не отличался какими-либо выдающимися качествами: мягкий, приятный по тембру, он лишен, однако, «металла» , невелик по силе. Звучание верхних нот несвободное. Нижний регистр слабый. По характеру звука Магомаев скорее всего лирический баритон. Поэтому, когда в начале своей концертной деятельности он исполнял куплеты Мефистофеля из «Фауста» Гуно, это можно было рассматривать только как «ошибки молодости», считающей, что ей все доступно.

Но вот прошло пять лет. Что же и как поет теперь Муслим Магомаев?

В рецензируемом концерте (ноябрь, зал им. Чайковского) он начал свою программу классической арией строгого стиля «Pieta Signore» Страделлы, спетой с ошибками и ритмически неточно. Кроме того, трехчастный монолог он сократил, оставив только первую часть. После столь «укороченной» арии итальянского классика певец исполнил салонную песню Денца «Глаза феи».

Такое странное соседство в программе концерта двух совершенно несовместимых произведений было достаточно необычным и не свидетельствовало, мягко говоря, о хорошем вкусе певца. Затем Магомаев спел «Элегию» Массне, произведение также не вполне сочетающееся по стилю с «Pieta Signore». Романс Денца и «Элегия» были исполнены вполне корректно, но прозвучали они несколько слабо, как будто были низки Магомаеву по тесситуре.

Вокальная линия в романсе Шумана «Я не сержусь» грешила ритмическими неточностями и несколько неоправданным rubato, к тому же здесь не всегда было опертое пение. После этого Магомаев снова не избежал соблазна обратиться к басовому репертуару, исполнив арию Лепорелло Моцарта. Ария была спета чрезмерно быстро и не подходила к голосу певца.

Сразу вслед за арией Лепорелло — явная удача: ария Дон Жуана «Чтобы кипела кровь горячее», исполненная в правильном энергичном темпе, ритмически точно и в хорошем стиле. Но вот за арией Дон Жуана была опять объявлена новая салонная песня — итальянского композитора Броджи «Венецианские призраки», а за ней... ария дона Базилио из «Севильского цирюльника» Россини. Что сказать о последней? Россини писал ее все-таки для баса, и легкий баритон Магомаева ровно ничего не смог с ней сделать, несмотря на всю его артистичность.

И еще одна «пара»: итальянская эстрадная песня «Любовь моряка» и куплеты Мефистофеля. Первая, многократно петая Магомаевым, прозвучала вполне профессионально, темпераментно и выразительно. Но куплеты Мефистофеля совсем не соответствуют вокальным данным Магомаева.

В начале программы второго отделения стояли арии из оперы «Шах Измаил» и «Кер-оглы». Хотя обе опять-таки низки по тесситуре для Магомаева, они все же были исполнены вполне удовлетворительно: «выручила» национальная характерность мелоса, очень близкая индивидуальности Магомаева. Но снова певец не поборол соблазна и спел арию Алеко Рахманинова, которая совсем ему не по голосу. Явно не хватало ни компактности, ни физической мощи звучания.

Нужно ли далее перечислять удачно и неудачно спетые Магомаевым номера программы? Вряд ли, ибо это не внесет ничего нового в уже данные оценки, даже несмотря на отличное исполнение романса Рахманинова «В молчаньи ночи». Выскажем поэтому и некоторые общие соображения.

Как мы уже говорили, музыкальность, выразительность, яркий артистизм позволяли надеяться, что способный юноша, исправив свои достаточно серьезные певческие недостатки, выйдет в первые ряды наших вокалистов.

К сожалению, нужно признать, что исполнение программы концерта, да и сама программа этого не показывают. Голос Магомаева не вырос ни в диапазоне, ни в силе. Его верхний регистр по-прежнему ограничен, а нижний все еще остается слабым. Ритмические ошибки, погрешности против стиля и даже пропуски музыкального текста все еще встречаются у него в классическом репертуаре. Басовые арии, явно непосильные для Магомаева, по-прежнему привлекают его внимание, а драматические арии типа арий Алеко или Яго, с которыми он не справляется из-за несоответствия этих арий характеру его вокальных данных, могут только повредить развитию его голоса.

Уместно вспомнить здесь и о том факте, что за прошедшие пять лет Муслим Магомаев ни разу не выступил ни на одном из вокальных конкурсов. Его не было в числе исполнителей последнего конкурса им. Глинки, он не участвовал и в конкурсе им. Чайковского. Вряд ли это случайно. Хочется задать вопрос: наблюдает ли кто-нибудь за его развитием, за совершенствованием его голоса, за его концертной деятельностью? Нельзя же из чисто кассовых соображений не обращать внимание на то, как молодой, одаренный певец уже в течение пяти лет так беспощадно эксплуатирует свое обаяние, изнашивает свой голос и свои прекрасные артистические данные.

Муслиму Магомаеву ныне всего 24 года. В этом возрасте некоторые певцы только начинают обучение. И было бы очень правильно, если бы и Магомаев начал серьезно работать, чтобы к следующему конкурсу им. Чайковского он с честью представил на нем свою республику.

23 ноября, Концертный зал им. Чайковского

Г. Юдин

28 ноября 1938 года в Москве впервые прозвучала посвященная памяти С. М. Кирова Первая симфония В. Мурадели. Только начинавший в ту пору свой творческий путь молодой композитор неожиданно для себя и для слушателей провел свою симфонию сам, экстренно заменив заболевшего дирижера. Симфония завоевала признание слушателей. С тех пор прошло 28 лет, и, вновь прослушав симфонию, можно теперь с полной уверенностью сказать, что она выдержала испытание временем. Благо сыграл ее недавно оперный симфонический оркестр Всесоюзного радио и телевидения под управлением Юрия Арановича с большим подъемом и энтузиазмом.

В том же концерте прозвучал популярный скрипичный концерт А. Эшпая — одно из лучших советких произведений в этом жанре. Созданный 10 лет тому назад, он прочно утвердился на симфонических эстрадах нашей страны. Сольную партию в концерте впервые исполнял Альберт Марков. Стечение различных обстоятельств привело к тому, что ему пришлось выучить ее буквально за неделю до выступления. Превосходный скрипач и тонкий музыкант, Марков с честью вышел из трудного положения. Его интерпретация была продуманной, тщательно отшлифованной и поэтичной.

Рядом с широкоизвестными композиторами старшего и среднего поколений слушателям было представлено и новое имя — Юрий Буцко. Автору этих строк довелось недавно познакомиться с одночастным фортепианным концертом, принадлежащим перу того же композитора, и музыка его произвела самое лучшее впечатление яркостью тематического материала, умелой его разработкой, отличной инструментовкой. Особенно понравилась остро ритмизованная полифоническая кода.

На сей раз впервые публично была исполнена кантата Буцко «Вечерок» , до этого звучавшая несколько раз по радио.

В первой части «Игры, хороводы, заманивания» господствует высокая лирическая стихия. Во второй части «Худа слава» речитативы солистки (ее партию спела заслуженная артистка РСФСР А. Яковенко) перемежаются с хоровым рефреном — «отпеванием» . Здесь в центральном эпизоде композитор допустил единственный просчет в своей изящно и умело сделанной партитуре. Хотя оркестровое сопровождение инструментовано не слишком плотно и густо, голосу не удается «пробить» звучание оркестра, так как не вполне удачно подобраны тембры инструментов. Все же остальное написано талантливо, умно, со вкусом и обнаруживает отличную школу. Выразительное исполнение партий певицей, хором (женская группа большого хора Всесоюзного радио и телевидения) и оркестром способствовало успеху Буцко. Кантата «Вечерок» и фортепианный концерт вызывают желание познакомиться и с другими его сочинениями, в том числе с оперой «Записки сумасшедшего» (по Гоголю), кантатами «Свадебные песни» (на народные слова) и «Одой революции» (на стихи Маяковского), вокальными циклами. Будем надеяться, что это знакомство не за горами.

8 декабря, Малый зал консерватории

А. Арсеньев

Часто приходится бывать на концертах прекрасных пианистов молодого и так называемого «среднего» поколения. Почти у всех восхищает мастерство, владение инструментом, виртуозность. Но далеко не всегда после концерта остается чувство глубокого и настоящего удовлетворения. Каждый раз сталкиваешься с мыслью, что для артиста важно не только уметь сказать, но и иметь, что сказать. Именно поэтому фортепианный вечер Веры Горностаевой заслуживает особого внимания.

Дарование пианистки удивителъно гармонично; это как бы синтез — равновесие мысли и чувства, эмоционального и рационального.

Артистическая судьба Горностаевой сложилась не просто. Пианистка очень много времени и сил отдает преподаванию в Московской консерватории. Преподавание в чем-то «помешало», как-то сократило в последние годы концертную деятельность Горностаевой. Но оно и помогло. Может быть, в результате общения с учениками, совместных поисков, творческого горения, которым наполнена педагогическая работа, и возникла в исполнении Горностаевой эта осознанность, убежденность, законченность.

И во всем, что бы она ни играла, присутствует гармония подлинного артистизма и музыкального вкуса. Пианистка очень проникновенна и эмоциональна, но ее эмоциональность совершенно лишена слезливой чувствительности, рыхлости. Горностаева играет крупно, по-мужски. По-мужски логичен охват формы, волевая лепка фразы.

Уже с первых аккордов чаконы ясно слышалось это волевое начало. Правда, здесь не везде удалось избежать звуковых преувеличений и несколько внешней эффектности. Но впечатление яркости, значительности мысли утвердилось уже после первого номера программы.

Настоящим откровением были Интермеццо Брамса ор. 117. Простота и «сокровенность», присущие Брамсу, тонкость и мягкость создали совершенно собственную и на редкость обаятельную интерпретацию. Многим невольно вспомнился Генрих Густавович — «в Брамсе»; ученица Нейгауза сумела извлечь» удивительную человечность этой музыки, столь глубоко ценимую учителем. Этим «нейгаузовским» духом были проникнуты две рапсодии си минор и

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

23 ноября, Концертный зал им. Чайковского

Г. Юдин

8 декабря, Малый зал консерватории

А. Арсеньев

Содержание