Выпуск № 9 (418) | 1973 - страница 59

Димитр Христов

Дорогие коллеги! Дорогие гости! Я счастлив выпавшей мне честью открыть нашу встречу и хочу особенно подчеркнуть, что это первая выездная встреча-беседа представителей редакции журнала «Советская музыка» с композиторами и музыковедами социалистических стран, материалы которой будут опубликованы на страницах журнала.

Как вы знаете, тема нашей беседы во многом близка к темам редакционных бесед, которые наши коллеги уже проводили в своей стране: это — жизнь национальных музыкальных традиций в современности. При этом, естественно, может и должен быть затронут широкий круг проблем, связанных с особенностями освоения фольклора, воспитания творческой молодежи и других, которые характерны именно и только для нашей болгарской национальной композиторской школы.

Заранее благодарю всех присутствующих; не сомневаюсь, что предстоящее обсуждение вопросов, жизненно важных для болгарской музыкальной культуры, принесет нам большую пользу.

Константин Ганев

Я хотел бы затронуть один конкретный вопрос, связанный с общей темой нашей беседы. Я имею в виду проблему развенчания европоцентризма, которая волнует ныне многих музыкантов. Впервые мне довелось серьезно столкнуться с ней в период совместного с Ф. Кутевым пребывания в Тегеране на Международной конференции ЮНЕСКО, посвященной современному музыкальному воспитанию. Там мы имели возможность не только познакомиться с мнениями крупных деятелей искусства разных стран по данному вопросу, но и наблюдать живой процесс создания музыки в традициях различных национальных культур, для которых творчество и исполнительство неразрывны.

Перед нами выступили музыканты Ирана, Индии и других восточных стран. И я понял, что азиатские культуры, которые раньше не были мне достаточно хорошо известны, в некоторых отношениях перегоняют нас. Они сильны прежде всего своей почвенностью, своим широким бытованием в народе. Все, что делают лучшие мастера, может быть сразу же принято самой широкой аудиторией.

Это особенно поразило меня, потому что наша исполнительская и педагогическая практика давно уже подвела меня к ощущению некоего ограничения. Мы все время воссоздаем, повторяем уже созданные ранее произведения и неизбежно приходим к известной схематизации собственного музыкального мышления. Мне кажется, что это воздвигает барьер между нами и аудиторией, препятствует проникновению искусства в толщу народных масс.

И здесь возникает огромный вопрос, который стоит перед всеми деятелями социалистической культуры — о месте искусства вообще, и в частности музыкального искусства, в жизни общества.

Бесспорно, в основе европейской классики, ее огромного многовекового наследия лежит народное творчество. Синтез народного и профессионального, осуществляемый на высочайшем уровне, всегда будет одной из важных целей общего процесса развития искусства. Но каков путь к этой цели? На каком этапе мы находимся сегодня?

Я думаю, с уверенностью можно сказать, что болгарская (а может быть, и не только болгарская) музыка состоит из трех пластов. Один пласт — профессиональное, прежде всего классическое творчество. Другой пласт — всевозможные формы бытования народного искусства, будь то художественная самодеятельность, или высокоразвитые профессиональные ансамбли, или сочинения отдельных мастеров-любителей. Но, хотя все наши усилия направлены на развитие больших народных традиций и одновременно традиций профессиональной классики, в музыкальной жизни неизбежно образуется некий вакуум, который непрерывно и очень интенсивно заполняется эстрадной продукцией, в большинстве своем крайне невысокого качества. Этот чрезмерно раздувшийся третий пласт угрожает вообще изгнать два других — основных, важнейших и, подчеркиваю, тесно взаимосвязанных.

Далее я буду говорить об этой проблеме как исполнитель и как педагог. Если мы вынуждены мириться с тем, что традиционные жанры народной песенности развиваются гораздо менее интенсивно, чем прежде (причины данного явления весьма сложны и должны стать предметом особого разговора), то примиримся ли мы с тем, что в других областях музыки и, в частности, в исполнительстве порой утрачиваются естественные, природой данные импульсы, формирующие подлинное искусство? Что я имею в виду? Молодые люди, которые приходят к нам учиться, с рожде-

ния несут в себе естественное чувство — отчасти врожденное, отчасти воспитанное бытом — народной музыки, как несут они в себе любовь к природе, к истории, к языку родного народа. К сожалению, в процессе академического обучения иные из них постепенно утрачивают известную часть этого драгоценного духовного багажа. В результате (я беру самый крайний случай и сознательно заостряю свою мысль) те или иные наши воспитанники как бы становятся чужими для своего и своими для чужого. Конечно, чужое надо понимать обязательно в кавычках: оно чуждо постольку, поскольку незнакомо, но должно быть познано, ибо никто, разумеется, не предлагает отказаться от классической европейской музыки как важнейшего ориентира в профессиональном обучении современного музыканта. Но должен ли этот ориентир быть единственным, что на практике нередко случается? Разве им исчерпываются закономерности музыки как искусства?

По моему глубокому убеждению, наши народные инструменталисты и певцы, подобно своим азиатским собратьям, не только интерпретируют, но и творят, создают музыку в процессе исполнения (хотя, возможно, импровизационное начало у наших соотечественников выражено слабее). Мне приходилось также наблюдать, как молодой профессионал-исполнитель проявляет совершенно особые способности, соприкасаясь с родным творчеством. Я всячески стремлюсь культивировать эти навыки в своих учениках и с радостью отмечаю: когда пианист играет истинно болгарское произведение, он демонстрирует подлинно стихийную виртуозность, свободу владения инструментом, яркую музыкальность. Он чувствует ток музыки, без чего, собственно, немыслим творческий процесс. (Разумеется, бывает и так, что исполнитель технически великолепно справляется с сочинением, но интерпретирует его в очень скованном, академическом плане.)

Все сказанное не означает, конечно, что настоящее исполнительство возможно лишь на своем национальном материале. Такой вывод был бы абсурден. Я хочу только подчеркнуть, что учиться искусству вдохновенной интерпретации, в котором всегда силен момент «первотворчества», открытия и в этом смысле импровизации, нужно у народных мастеров. Собственно, таким искусством владеют все большие художники-исполнители. Когда мы слушаем, например, Святослава Рихтера, у нас возникает впечатление, что едва ли не он сам создал данную пьесу. Но, к сожалению, это очень редкий случай. Беда в том, что сотни и тысячи людей играют на определенных инструментах определенные произведения, и все это только повторение — часто безликое, сухое, академическое. Подумайте, в каких масштабах культивируется нечто, фактически никому не нужное! Из-за этого мы постепенно теряем слушателей в концертных залах; люди не желают слушать в n-ный раз давно слышанное, они хотят узнать нечто новое, словно рождающееся в данный момент. Не забудем: удивление — одна из активнейших форм художественного познания.

Мне известно, что проблема академизации исполнительского процесса давно и активно обсуждается специалистами разных стран. Думается, однако, что для нас, представителей социалистической культуры, она особенно актуальна, так как именно социалистическая культура должна быть близкой и необходимой миллионам людей, должна воспитывать у массовой аудитории вкус к самым высоким эстетическим ценностям. Их несут, по моему убеждению, два первых пласта: народное искусство, претворенное в самых различных формах, и подлинно яркое, глубокое композиторское творчество; третий же, эстрадный пласт должен остаться лишь как дополнение. Вот почему я считаю, что всяческое культивирование принципов импровизации, будь то в исполнительском или в композиторском творчестве, приближение к первоистокам музыки для нас, болгарских музыкантов, крайне важно. Данная проблема должна стать предметом серьезного изучения и дискуссии. Ведь если сравнительно молодой эстрадный жанр сейчас приобретает столь большое значение, отодвигая на задний план своих «конкурентов» с многовековым стажем, то это прежде всего потому, что в его руках сильнейшее оружие — живая импровизация.

Иногда приходится слышать мнение, будто известный разрыв между искусством и широкой аудиторией могут заполнить алеаторические и сонористические опыты. Не вникая в вопрос их оценки, замечу, что практика западного «авангарда» не обнадеживает в этом отношении. Несомненно, более надежный путь — учиться у своего народа.

Александр Танев

Я совершенно согласен с этими соображениями.

Действительно, в процессе профессионального образования музыканты, многое приобретая, кое-что и утрачивают. Зачастую они отрываются от собственной национальной почвы. Во многом это обусловлено тем, что изу-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Димитр Христов

Константин Ганев

Александр Танев

Содержание