Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 72

относящихся к. 1927—1948 -годам, являются лишь каплей в большом потоке откликов зарубежной прессы на творчество и исполнительство Метнера, начиная с 1904 по 1950 год. Только недостаточным. знакомством с зарубежной критикой можно, объяснить, неверное утверждение Долинской будто «на протяжении тридцати лет жизни за рубежом Метнер почти не удостоился внимания западной прессы» (стр. 4). Большая зарубежная дискография совсем не упомянута, а она могла бы наглядно свидетельствовать об огромном и бесспорном авторитете русского художника за границей. Мне кажется необязательным выписывать все досадные неточности и ошибки, допущенные в рецензируемой работе. Важнее в данном случае подчеркнуть, насколько необходимы точность и даже скрупулезность в работе, посвященной не юлько классикам прошлого, но и композиторам, жившим в наше время. Хочу надеяться, что автор данного очерка учтет в своей дальнейшей работе эту ответственность.

В. Гошовснюй, И. Дурнев

К СПОРУ О ДИЛЕЦКОМ

В дореволюционной России «Грамматике» Дилецкого уделяется немалое внимание в исследованиях И. Сахарова, Д. Разумовского, В. Металлова, С Смоленского и др., а после 1917 года вопросы, связанные с деятельностью Дилецкого и с его трактатом, находят отражение в работах А. Преображенского 1 , Н. Финдейзена 2 , И. Бэлзы 3 . Серьезно рассматривается жизнь и творчество Дилецкого в работе Ю. Келдыша 4 , который упоминает также неопубликованную монографию о Дилецком немецкого ученого Д. Лемана. Однако вне поля зрения перечисленных исследователей оставались до сих пор две интересные работы украинских музыковедов Б. Кудрина 5 и Ф. Стешко 6 .

В период подготовки к проходившему в сентябре 1966 года в Быдгоще (Польша) Международному фестивалю и научному конгрессу, посвященному старинной музыке стран Восточной Европы, в польском журнале «Музыка» появилась статья Д. Лемана, представлявшая собой часть упоминаемой Ю. Келдышем монографии 7 . В статье, между прочим, говорилось, что один из экземпляров предполагаемого издания трактата Дилецкого, вышедшего в 1675 году в Вильно под названием «Тога злота...», находится, вероятно, во Львове. Это сообщение послужило толчком к усиленным поискам во львовских архивах. Научный сотрудник Львовского государственного музея украинского искусства В. Свенцицкая и библиограф Львовской консерватории А. Струтинская сообщили молодым музыковедам А. Цалай-Якименко и А. Зелинскому о рукописи одного из вариантов трактата, написанной в Петербурге в 1723 году и хранящейся в отделе рукописей музея. В результате изучения данной рукописи эти музыковеды написали статью под названием: «Море непребранное... (Новонайденный автограф произведения Николая Дилец

1 А. Преображенский. Русская музыкальная азбука XVII в. «Временник отдела истории и теории музыки Государственного института истории искусств», вып 3. Л., «De musica», 1927, стр. 54 — 62. 2 Ник. Ф и н д е й з е н. Очерки по истории музы

ки в России, т. 1. М.— Л., Музсектор ГИЗа, 1928, стр. 291 — 295.

3 Игорь Бэлза. История польской музыкальной культуры т. I. М., Музгиз, 1954, сгр. "179.

4 Ю. В. Келдыш. Русская музыка XVIII века. М., «Наука», 1965, стр. 49 — 54. 5 Б. К у д р и к. Огляд icTopii украшсько! церковно! музики. Льв1в, 1937, стр. 22—26. 6 Ф. Стешко. 3 icTopii украУнсько! музики XVII стол. (Церковна музика в Галичиш) «УкраТнська музика», 1938, № 2(12), стр. 25, 27.

7 D. Lehmann, Mykolaj Dylecki a muzyka pol

ska w 17 wieku. Warszawa, «Muzyka», 1965 Nr 3 str. 38—51. ’ ’

137

Имя Николая Павловича Дилецкого — известного музыканта-теоретика второй половины XVII века — давно привлекало внимание исследователей. Его трактат «Грамматика мусикийская», касающийся теоретических и практических вопросов партесного пения, принадлежит к числу интереснейших памятников славянской музыкальной культуры. Сохранилось семь рукописных копий «Грамматики» Дилецкого в различных редакциях, из которых описаны или опубликованы три: смоленская редакция 1677 года 1 и две московские; одна из них — так называемая «строгановская» 1679 года 2 и другая — 1681 года а . Кроме того, в рукописях встречается упоминание о более раннем варианте трактата — «виленском», который пока нам не известен.

1 И. Сахаров. Исследования о русском цер

ковном песнопении. «Журнал Министерства народного просвещения», т. 61. СПб., 1849, сто 179— 185. 2 В. Металлов. Старинный трактат по теории музыки 1679 года, составленный киевлянином Николаем Дилецким. «Русская музыкальная газета», 1897, № 12 (нами в дальнейшем цитируется по оттиску 1898 года, СПб.). '.С. Смоленски й. Мусикийская грамматика Николая Дилецкого. М., изд. Общества любителей древней письменности, 1910.

кого)» 1 . К сожалению, Цалай-Якименко и Зелинский проявили некоторое легкомыслие в подходе к материалу и научную недобросовестность при его публикации. Не подозревая, видимо, об этом, А. Шреер-Ткаченко — представительница советской делегации на упомянутом международном конгрессе — сообщила о «находке» Львовских музыковедов.

Естественно, что сообщение, опирающееся на искаженные факты, не могло быть вполне объективным.

Начать хотя бы с того, что рукопись трактата Дилецкого, хранящаяся во Львовском музее, отнюдь не является «новонайденной», «неизвестной украинским музыковедам», как это сенсационно утверждают Цалай-Якименко и Зелинский. Упоминание об этой рукописи можно найти во многих работах. Первой из них следует считать труд по истории церковного пения П. Бажанского, которому, очевидно, и принадлежит честь первооткрывателя 2 , о ней говорят также украинские музыковеды Б. Кудрик 3 и Ф. Стешко в названных выше работах.

Не вникнув в материал, не изучив соответствующую литературу, Цалай-Якименко и Зелинский сразу уверовали в то, что перед ними — автограф трактата, написанный рукой самого Дилецкого: не случайно в заглавии статьи фигурирует слово «автограф». Авторы статьи утверждают, что даже «беглое ознакомление» с рукописью дает основания предполагать, что она «написана рукой самого Дилецкого и является до сих пор единственным автографом всего трактата» (стр. 110). Но подобный скороспелый вывод не может никого убедить. Во-первых, нам пока достоверно неизвестны автографы Дилецкого. Правда, Д. Разумовский в своей работе 4 предполагает, что в дарственном экземпляре «Грамматики», поднесенном в 1679 году Г. Строганову, имеется якобы собственноручная подпись Дилецкого и местами текст под нотами и самые ноты вписаны его рукой. Но этого явно недостаточно для установления автографа какой-либо рукописи. Кроме того, нельзя не заметить, что текст «строгановского» экземпляра трактата на

1 Журнал «Жовтень», 1966, № 7, стр. 109 — 116. (Название статьи, равно как и выдержки из нее, даны в переводе с украинского.)

2 П. Бажанский. 1стор1я руского церковного шшя. Льв1в, 1890, стр. 29 и др.

3 Кудрик, относящийся в общем-то весьма критически к творчеству Дилецкого и к рукописи «Грамматики», указывает даже шифр — «87», под которым рукопись и сейчас значится в каталоге музея.

4 Д. Разумовский. Церковное пение в России. М., 1867, стр. 212.

138

писан полууставом, а петербургского — скорописью. Именно «беглое ознакомление» с рукописью помешало Цалай-Якименко и Зелинскому обнаружить в ней, по меньшей мере, два различных почерка (см. факсимиле на стр. 139).

Вероятно, по той же причине авторы не обратили должного внимания на то, что заглавие, тщательно выписанное на титульном листе, отчетливо делится на две части: на собственно заглавие, в котором упоминается имя автора Виленской и смоленской редакций «Грамматики», и приписки — «НинФ же написася... в Санкт Питер Бурхе... 1723...» (текст и фото стр. 140 — 141), где имя Дилецкого не фигурирует. Эта приписка и ее формулировка сразу же указывают на то, что петербургская рукопись не является точной копией одной из указанных редакций.

Для того чтобы хоть как-нибудь обосновать свою гипотезу относительно «автографа», авторы статьи «Море непребранное...» пытаются опровергнуть существующие представления о датах рождения и смерти Дилецкого (в музыковедческой литературе установилось мнение, что родился он в 30-х годах XVII века в Киеве, а умер в 80-х годах в Москве). Авторы же утверждают, что петербургская рукопись была написана самим Дилецким «в преклонном возрасте», о чем якобы свидетельствуют следующие строки (их, по мнению авторов, нет в более ранних списках трактата): «Тепер мовлю, просить нФчого больше не потребую за працю мою (чего всФ потребуемо). Ежели еси духовнш того чителник, во блаженном успений, а ежели естес свФцшй, отвФщай з милости во ХристФ братерской, попов Ф за Дилецкого, в'Ьчная память» Г Однако почти то же самое мы находим и в смоленской рукописи 1677 года: «...Про что молю и ничто же больше требую. Аще еси душевен сего чтец во блаженном успенш, аще ли еси м1рск1й, отвФщай любви ради Бож1я о НиколаФ Дилецком, в живых еще обрФтающемуся (вам жити во многая лФта желаю): вФчная память» 2 . Таким образом, приведенная цитата из смоленского списка полностью опровергает выдвинутое авторами «Моря непребранного...» утверждение. Более того, отсутствие в петербургском списке подчеркнутой нами фразы как будто свидетельствует о том, что в 1723 году Дилецкий в живых уже «не обретался». Попутно Цалай-Якименко и Зелинский делают попытку доказать, что якобы петербургский список написан таким же украинским языком, как и неизвестный нам виленский (1), и... смоленский. О языке виленского варианта нам, к сожалению,

1 Цитируется по рукописи (лист 35). 2 И. Сахаров. Указ. соч., стр. 184.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание