Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 62

ПЕРВЫЙ ВИЗИТ

Щ{ С большим успехом прошли в Японии гастроли Московского филармонического оркестра. Все двенадцать концертов, которые дал этот коллектив, были тепло встречены публикой и прессой. Известный музыкальный критик Прингсхейм, регулярно освещающий музыкальные события в одной из крупнейших японских газет «Mainitcbi Daily News», так резюмировал впечатления от этих гастролей: «Нельзя переоценить значение первого визита в нашу страну одного из самых лучших симфонических оркестров мира, встречи с выдающимся музыкантом Кириллом Кондрашиным, выступлений Давида и Игоря Ойстрахов. Уже первый концерт показал превосходное качество этого оркестра, состоящего из 106 первоклассных музыкантов-виртуозов, образующих блестящий ансамбль».

Рассматривая репертуар концертов, критик указывает, что, наряду с 'шедеврами мирового искусства, в них были включены лучшие произведения классической русской и советской музыки. Он пишет: «Особое внимание было уделено творчеству Дмитрия Шостаковича, и мы многим обязаны Кондрашину за то, что он исполнил его Шестую и Восьмую симфонии, которые мы еще ни разу не слышали в Японии. В отличие от торжественного стиля Пятой, возможно лучше других известной в Японии, Шестая написана с меньшими задачами. Но в данной программе она контрастно подчеркивала колоссальные масштабы Восьмой.

В Восьмой симфонии мы видим отражение ужасов войны, хотя и не столь прямое, как в предшествующей ей «Ленинградской». В первой части грустная и выразительная мелодия то и дело прерывается взрывами, напоминающими о жестоких сражениях. Мне кажется, что Allegro — краеугольный камень симфонии — является самой сильной музыкой, когда-либо написанной Шостаковичем. Оно приводит к ужасающей кульминации, которая была названа как-то «токкатой смерти». За ней следует торжественно-траурный марш в классической форме пассакальи. Финал — не столько триумф победителей, сколько возвращение к миру без фанфар. Мы слышим тему, которую музыкальный поэт избрал для завершения своей великой антивоенной симфонии». Прингсхейм пишет о мастерстве участников ансамбля: «Оркестр, основанный в 1951 году Самосудом, сравнительно молод, но каких успехов

сумел добиться Кондрашин за семь лет своей работы в качестве главного дирижера! Выдающийся дирижер! Мы почувствовали это в замечательной трактовке и произведений Шостаковича, и Девятой симфонии Малера, кстати также впервые прозвучавшей в Токио». Говоря об исполнении симфонии, критик особо подчеркивает «глубокий интеллектуализм интерпретации, полное погружение в мир Малера. В музыке Малера ощущалась духовная близость с произведениями Шостаковича». Японская публика тепло приняла также вступление к «Хованщине» в инструментовке Шостаковича. Рецензент отмечает и «Маленький триптих для оркестра» Г. Свиридова как «скромное, но ни в коей мере не незначительное произведение одного из самых талантливых представителей среднего поколения советских композиторов».

«ОРКЕСТР, ПРЕВОСХОДЯЩИЙ

ВСЕ СТЕПЕНИ...»

ЕВ Так озаглавлена рецензия в газете «Freiheit» ча выступление на традиционном генделевском фестивале в Галле (ГДР) Московского камерного оркестра под управлением Рудольфа Баршая. «Уже начало вечера — исполнение двух сопcerti.grossi Генделя (Четвертого, F-dur и Десятого, d-moll) — покорило аудиторию, — пишет рецензент. — Ясная, открытая, динамически дифференцированная, музыкально чуткая игра оркестра. Необычайно высокий профессиональный уровень. Чрезвычайно экономными движениями

дирижер достигает удивительно разнообразной шкалы динамических градаций. С особым интересом был встречен Десятый квартет Д. Шостаковича, обработанный с разрешения композитора Р. Баршаем как камерная симфония. В заключение оркестр сыграл симфонию f-moll «La Passione» для двух гобоев, двух валторн и струнных Гайдна. Воодушевленная публика нескончаемыми требовательными аплодисментами добилась исполнения на «бис» двух прелестных вещей Моцарта и Шуберта».

117

ПОБЕДИТЕЛЬ -СОВЕТСКИЙ ПЕВЕЦ

■ — Итак, конкурс вокалистов в Монреале позади. Позади тревоги, волнения, напряженные дни подготовки и репетиций. И теперь, вспоминая пережитое, ощущаешь в первую очередь радость, которая наполняла наши сердца в тот день, когда мы узнали, что наша советская вокальная школа еще раз одержала победу на «международной сцене» — так начала свой рассказ участница конкурса в Монреале, концертмейстер Н. Афанасьева. Нам было приятно слышать, как некоторые журналисты говорили, что мы привезли в Канаду доказательства того, что советские певцы — такие же замечательные мастера, как и советские инструменталисты, с творчеством которых Канада познакомилась ранее (в 1965 году в Монреале состоялся Международный конкурс пианистов, а в 1966 — скрипачей). В состав жюри конкурса входили видные представители музыкальной культуры Франции (Морис Франк), США (Роза Бамптон Пелетьер), Италии (Вирджилио Мортари), Болгарии (Георги Златев-Черкин), Канады (Жан-Поль Жанот, Георги Литль), Чехословакии (Мария Будикова-Яремьязова), Англии (Ева Турнер). Нашу страну представлял К. Лаптев. Условия конкурса очень строгие — члены жюри жили в отдельной гостинице и не имели права встречаться с участниками конкурса. Поэтому Константина Николаевича Лаптева мы могли видеть только в дни прослушивания за столом жюри, а встретились с ним лишь когда закончился конкурс. Конкурс был чрезвычайно трудным. Очень объемная и серьезная программа требовала от исполнителей большого вокального мастерства и высокой музыкальной культуры. Она включала произведения Баха, Генделя, Бетховена, мастеров итальянской школы — Беллини, Доницетти, Верди, композиторов-романтиков — Шуберта, Шумана, сочинения Дебюсси, Равеля, Стравинского, Хиндемита... Второй тур непременно включал два произведения Моцарта; третий — Баха, произведения итальянской классики и композиторов XX века, а также заново приготовленную, обязательную для всех пьесу американского композитора Харри Сомерса. Верно передать стиль каждого произведения столь сложной и разнообразной программы — первое требование жюри, Поэтому некоторые певцы, обладающие и музыкальностью, и кра

118

Канада

сивым голосом, не были допущены ко второму и третьему турам. Так, не перешел на третий тур норвежский певец Кнут Крамм, обладатель красивого, мягкого баритона, который очень впечатляюще спел цикл Шумана «Любовь поэта», но остальные произведения не были им исполнены так же хорошо. По той же причине не прошли на третий тур американская певица Анни Валькер, владеющая голосом огромной силы (сопрано) и певица из Филиппин Эвелин Мандак. Особенное внимание обращалось на точность исполнения. По условиям конкурса каждый участник обязан сдать жюри ноты своей программы, и во время его исполнения жюри, не отрывая глаз, следило за нотным текстом. Для того чтобы все участники конкурса были поставлены в одинаковые условия, жюри предложило, в качестве обязательного, сочинение, написанное на индейском языке. Это произведение носит характер древних индейских заклинаний (его название «Кайяс» означает «давно») и очень трудно для исполнения как в ритмическом, так и в интонационном отношении. Изощренный ритм вокальной партии сочетается с причудливым ритмом ударных: тамтама, малого барабана и колокольчиков, а изломанную мелодическую линию поддерживает лишь флейта, повторяющая си-бемоль первой октавы, окруженный верхним и нижним вспомогательными

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание