Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 58

ских не только по мелодическим формулам,, но и по характеру распева. Непосредственные народные связи немецкой и южной и юго-западной славянской мелодики носят сравнительно локальный характер Они дают о себе знать в стиле мелодики песен района Готы. В других районах Германии мелодии такого стиля встречаются редко и, очевидно, принадлежат к числу занесенных. Вместе с тем, воплощаясь в творчестве композиторов, южная и югозападная славянская мелодика сыграла очень большую роль в обогащении немецкой нацио. нальной музыкальной культуры в целом. Как известно, она явилась одним из ценнейших компонентов Мангеймской школы. К наиболее сложным принадлежат немецкопольские связи. Они осуществлялись, очевидно, и непосредственно, через Силезию, и, начиная с XVII века, в области танцевальной мелодики — кружным путем, через Швецию, и через композиторское творчество 1 . Особое значение приобрели эти связи в бурные 30-е годы XIX столетия. Ведя свое начало со времен средневековья, играя большую роль в мелодике старой немецкой крестьянско-земледельческой песенной культуры, германо-славянские связи вообще, в той или иной степени и форме, с преобладающим воздействием с той или иной стороны, дают о . себе знать и в дальнейшем — вплоть до наших дней. Значительный интерес представляют западные связи немецкой мелодики в эпохи позднего средневековья и Возрождения с Францией, Фландрией, Нидерландами. Яркие и интенсивные, они складывались еще в предыдущие столетия и имели большое значение для будущего. Осуществлялись эти связи различно. Фламандские — в основном непосредственно через представителей «уче.ной музыки», через трубадуров, менестрелей и миннезингеров, через музыкальный быт средневекового замка. Позже, вплоть до начала нового времени, очень большую роль в этих связях играли вкусы бюргерской верхушки. Разумеется, это не исключало и иные, более демократические пути. Различны были не только пути переселения пе. сен в другую страну, но и их дальнейшие судьбы: места и степень их распространения и вариантной близости, характер и вид бытования — неизменяемость или вариантность, типы вариантов, процессов ассимиляции, значение в формировании новых мелодий и т. д. Не изменился, например, попав в Германию через монашек монастыря в Генте, .напев старинной фламандской баллады «Роланд и Годелин

1 См.: «Polnische Elemente in der Deutschen Musik bis zur Zeit der .Wiener Klassiker». Von Dr. Phil. Alicja Simon. Zurich, 1916.

да», которая,, по словам Ф. Бёме пелась до конца XVIII столетия. Иная картина наблюдается в старинной и очень известной немецкой балладе «Бернауэрин». Здесь имела место вариантность, причем как в мелодии из Семигорья (Рейн), так и во фламандском напеве, при наличии общих интонационных элементов и близком эмоциональном характере, особые черты стиля сохраняются (см. нотные примеры №№ За и 36; в примере За чертой сверху отмечен мотив, очень сходный с началом и тематическим ядром одной из самых известных песен о Рейне в народном духе — «Es liegl eine Kjohne im tiefen Rhein»). Несколько примеров из области французских связей. Один из них — песня «Narzissus» — яркий образец того, какое значение имела французская мелодика в стиле сентиментализма в формировании аналогичного стиля мелодики немецкой. И музыка, и текст — иронически-галантный диалог, и , сами имена действующих лиц говорят о бытовании этой песни в чрезвычайно узкой, «избранной» среде (см. нотный пример № 4). Другой пример — французская охотничья песня «Pour aller. a chasse faut etre matineux», проникнувшая в XVI веке в Германию через Нидерланды. В начале XVII столетия на ее мелодию пели текст немецкой охотничьей песни «Die neue Jagd». Она тогда же распространилась очень широко. В 1724 году был сочинен еше один текст — «Frischauf zum frohlichen Jagen». В XVIII веке эта песня была очень популярна в Саксонии среди различных социальных слоев населения. Она повлекла за собой тот стиль немецкой охотничьей песни, который запечатлен в музыке Шуберта, Шумана, Мендельсона. Ее мелодия цитируется в «Крестьянской кантате» Баха (ария «Es gebe zehntausend Ducaten»), а в сборнике песен Тюрингии (1895) она звучит в «Soldaten Morgenlied» с характерными, «под шаг», паузами, с удалым взлетом на септиму. Все же для такого широкого распространения и самой мелодии, и ее стиля почва должна была быть подготовлена. По-видимому, и до этой песни в Германию неоднократно проникали близкие по стилю французские и фламандские мелодии. И, очевидно, еще до XVI века имела место их ассимиляция. Во всяком случае, в немецких сборниках неоднократно встречаются старинные мелодии с ярко выраженными французскими и фламандскими чертами, которые и воспринимаются, как таковые. Но вот XVII столетием датирована одна из самых обаятельных и самобытных немецких народных песен «Jetzt gang i ans Briinnele». Она представляет собой убедительный пример глубокой

1 См.: Franz М. Bom е, Altdeutsches Liederbuch. Leipzig, 1877. Примечание к балладе.

109

ассимиляции пришлых элементов. В данном случае немецкое воплощение французского стиля выразилось в более плавном, лендлерном ритме, более широком распевании, тематическом развитии, включающем секвенционность; в сочетании с этими компонентами особенно большое стилистическое значение имеет двухчастность строения при объединяющем это деление развитии мелодии (см. нотные примеры Л'»№ 5а, 56 и 6).

Очевидно, уже в эти века у народов Европы достаточно четко устанавливаются не только двусторонние, но и более широкие, «круговые» песенные связи. Так, например, варианты старинной баллады «Der grausame Bruder» известны в Швеции, Норвегии, Дании, Исландии, Нидерландах, Германии и у славянских народов. Баллада имеет скандинавские, хорватские, болгарские и немецкие варианты, причем отмечается их мелодическая близость ■.

Судя по имеющимся данным, особенно интенсивными и значительными в эпохи позднего средневековья и Возрождения были немецко-нидерландские песенные связи. Они базировались не только на длительных торговых отношениях: большую роль играла в них также близость языка, общность городской культуры и быта обеих стран. Имело значение и то, что немецкое бюргерство тяготело к нидерландскому как более в то время передовому, сильному и независимому в социальном, политическом и экономическом отношениях. Песни из нидерландских изданий распространялись в немецкой бюргерской среде, перекочевывали из одного города в другой, заносились и в сельские местности, нередко получали новые варианты. Чаще всего встречаются баллады нидерландского происхождения, а также лирические песни типа городского романса. Очевидно, для формирования немецкой мелодики романсного типа (имея в виду данную эпоху) это имело немалое значение.

Однако мелодикой повествовательного и лирико-романсного жанров значение для немецкой песни нидерландских связей не ограничивается. Как уже было сказано, мелодия французской охотничьей песни «Pour aller a chasse fout etre matineux» проникла в Германию через Нидерланды, куда она была занесена в XVI столетии. Здесь ее «жизнь» приняла иное направление. Она легла в основу песни гёзов «Wilhelmus van Nassouwen» — песни о Вильгельме Оранском. Исследователи полагают, чтб она возникла в 1568 году. С горячим сочувствием следили демократические слои немецкого общества за героической борьбой нидерландцев против испанского владычества за свою национальную свободу и неза

1 См.: J. Meier, Op, cit., Т. Ill, Ss. 278 — 279. Примечание к балладе «Loskauf».

110

висимость. В разгар революционных событий песня гёзов попадает в Германию. В 1576 году , первая строка ее приводится в Лимбургской хронике с примечанием: «Эта песня была, сложена как раз в эти годы и пелась всеми». В Нидерландах ее опубликовали впервые в 1581 году, в Германии — в 1582 году. С 1613 по 1614 год неоднократно издавалась на «летучих листках», затем в различных сборниках — вплоть до второй половины XIX столетия. Кроме того, в начале XVII века она была опубликована с политическим текстом: позже неоднократно выходила с текстами духовного содержания Не удивительно, что при такой широкой распространенности песня гёзов варьировалась не только у себя на родине (где, судя по изданиям, она существует и поныне), но и в Германии; что наблюдается определенная близость между некоторыми ее вариантами и одной из типовых мелодий — как в застольной песне «Что будем делать ввечеру» или другого варианта — мелодии баллады «Сын Шпильмана» 2 (см. нотные примеры №№ 7, 8 и 9).

Отзвуки подобных мелодий обнаруживаются в музыке Баха.

Затем одна из них, более близкая типу «Застольной», появляется в солдатской песне, известной в начале 40-х годов XIX столетия, — «Wir haben im Felde gestanden» — и, наконец, играет большую роль в революционных песнях 1848 года. Мелодия самой распространенной песни о Фридрихе Геккере 3 (см. нотный пример № 10) близка и «Застольной», и непосредственно песне гёзов. Песня о Геккере относится к числу тех, в которых устанавливаются черты стиля мелодики немецких революционных песен. Нидерландские связи сыграли в этом процессе свою роль. Через века, в иных революционных боях продолжал звучать голос народа — борца за свободу 4 .

1 См.: Franz М. Воте, Op. cit. Примечание к песне «Wilhelmus van Nassouwen». 2 Полагаю, что в широком распространении и ассимиляции в Германии песни о Вильгельме Оранском очень большую роль сыграла близость — в различных вариантах — - стиля ее мелодии, ее структуры и распева немецкой народной мелодике.

3 Фридрих Геккер — профессиональный революционер, лидер радикальных республиканцев в земле Баден. Считал себя социал-демократом и добивался «свободы для всех сословий». Его попытка установить в Бадене республиканскую власть закончилась неудачей из-за исторической несвоевременности восстания и его неподготовленности. Принимал участие в революционных выступлениях весной 1849 года. 4 Песня о Вильгельме Оранском — не первый «дар» нидерландских связен революционной борьбе немецкого народа. Из Нидерландов попал в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание