Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 61

жизнью, и все они сливаются в одно целое легко и свободно.

Какой приятный сюрприз — встретить в Ойстрахе такого отличного и зрелого дирижера. От него исходит спокойствие и уверенность, а если говорить об индивидуальных особенностях, — теплая, сердечная приветливость человека, любящего жизнь.

Ойстрах исполнил Вторую симфонию Шуберта — серебристый, сверкающий весенний сон, полный надежд, жизни, любви.

Когда же он играл чудесный ля-минорный скрипичный концерт Баха, мы перенеслись в те времена, когда музыка, казалось, воплощала в себе некую единую великую гармонию бытия.

В том же концерте Игорь Ойстрах исполнил Скрипичный концерт Мендельсона.

Какой великолепный скрипач, этот молодой Ойстрах! Он соединяет в себе юношеский порыв и нежную мечтательность. Его звук поет, и в этом пении ощущаешь биение чистого и благородного сердца. Его техника безупречна, особенно его блестящие октавы — камень преткновения для стольких виртуозов».

Г. Штуккеншмидт пишет в «Frankfurter Allgemeine Zeitung» об Ойстрахе: «Почти фантастическое интонирование ре-мажорного концерта Стравинского. Игра Ойстраха затмила воспоминание о премьере этого концерта, сыгранного Самюэлем Дужкиным под управлением автора в Берлине в 1931 году. Буря аплодисментов заставила повторить первую и третью части. Это был триумф...»

А вот отзыв одного из самых известных французских музыкальных критиков Кларендона, поместившего в газете «Figaro» рецензию на выступление Ойстраха в Париже:

«В исполнении Ойстраха сочетаются страсть и нежность. Как трагедийный актер в драме, он начинает исполнять концерт Брамса не торопясь, сразу же показывая свою поистине львиную мощь. Сколько энергии, напряженной и сверкающей! В его игре нет ничего “красивого” — она мужественна. Однако какое сильное впечатление производит нежность его громкого звучания! А в Adagio он внезапно погружает нас в атмосферу интимности: такое впечатление, как если бы вдруг гигант начал шептать нам что-то на ухо в присутствии двух тысяч посторонних.

Затем он сменил смычок на дирижерскую палочку и продирижировал Второй симфонией Брамса. Как? Как нельзя лучше, без всякой искусственной виртуозности. Лучше, чем кто бы то ни было другой. Он показал нам самую суть произведения; его исполнение было не демонстрацией, а результатом художественного процесса. Может быть, никогда еще музыканты филармонического оркестра Французского радио и телевидения не играли так хорошо: как не отдать самое лучшее, на что ты способен, большому товарищу, который отдает всего себя?»

«Я ожидал, — делится своим впечатлением от исполнения Второй симфонии Брамса корреспондент газеты «Combat» Марсель Шнайдер, — интерпретации либо более темпераментной, либо более строгой. Г-н Ойстрах решил нас очаровать; он понимает эту симфонию как благородный и элегантный дивертисмент в четырех частях, без метафизических “глубин” или бурных “взрывов . Мы находимся в Вене, которая покоряет и очаровывает».

Праздник искусства

В 28 апреля в миланском La Scala состоялась премьера бессмертного шедевра Мусоргского — народной музыкальной драмы «Хованщина» с участием выдающихся мастеров советского оперного искусства: И.Туманова (постановщик), А. Лапаури (балетмейстер), И. Архиповой (Марфа) и М. Решетина (Досифей).

Наш зарубежный корреспондент Александр Абаджиев (Болгария), присутствовавший на спектакле, пишет нам:

«Иосиф Туманов подтвердил на миланской сцене свою репутацию режиссера, способного твер-

до проводить единую линию в спектакле. В своей первой постановке в Италии он столкнулся с немалыми трудностями, особенно в работе с хористами, для которых партитура Мусоргского представляла исключительную сложность. Умение Туманова ставить ясные и точные задачи перед исполнителями, его стремление помочь дирижеру, солистам, артистам хора и балета привело к безусловному успеху. «Туманов обнаруживает богатую фантазию в расположении и движении отдельных действующих лиц и огромных народных масс», — подчеркивала «Corriere della sera». То же самое отмечала и «L’Unita».

«Танец персидок», подготовленный Александром Лапаури, выглядел весьма красочно. Однако хотелось бы все же, чтобы он более естественно вплетался в ткань всего произведения, во избежание нежелательного ощущения некоего «вставного номера».

Незабываемый образ Марфы создала Ирина Архипова. Что-то зловещее и тревожное слышалось в ее приглушенном голосе во время знаменитой «Сцены гадания». В песне «Исходила младешенька» артистка с редким совершенством раскрыла внутренний мир молодой раскольницы: за наружной строгостью и суровостью скрыто нежное, любящее сердце, глубоко уязвленное пренебрежением Андрея. «Ирина Архипова в роли Марфы, с ее ясным, широким, мягким голосом, бесспорно, была центральной героиней спектакля», — отмечала на следующий день после премьеры газета «L’ltalia».

Досифей явился безусловной удачей молодого солиста Большого театра Марка Решетина. Не многие иностранцы выступают на сцене La Sca|а с таким успехом. Его голос очень точно подходит к суровому образу вожака раскольников. В финале оперы фанатическая убежденность Досифея — Решетина, его «трубные призывы» буквально завораживают. «Исполненный трагизма Досифей, с глубоким, одухотворенным голосом», — говорится в той же рецензии, опубликованной в «L’ltalia»; «превосходным басом» назвала Решетина газета «11 Giorno».

Говоря о премьере «Хованщины», нельзя не сказать и о том огромном вкладе, способствовавшем общему успеху спектакля, который внесли в постановку известный художник Николай Бенуа, главный дирижер La Scala Джанандреа Гавадзени и народный артист Болгарии Николай Гяуров, блестяще перевоплотившийся в князя Ивана Хованского».

«Достойные великого наследия»

«Фестиваль в Маре (район Парижа), — пишет Ж. Блок в «L’Humanité», — открылся гастролями Новосибирского театра оперы и балета.

Артисты из Сибири! В представлении “среднего” француза Сибирь — далекий, дикий край, с жестокими морозами, край суровой жизни и мужественных людей...

Для дебюта балетная труппа выбрала самое трудное — “Спящую красавицу” Чайковского в постановке Мариуса Петипа. И она оказалась достойной великого русского хореографического наследия. Спектакль был олицетворением самой красоты. Слаженность ансамбля вызывала изумление, все исполнители были великолепны.

Но подлинным откровением явилась молодая артистическая пара самого высокого класса — Никита Долгушин (принц Дезире) и Татьяна Васильева (Аврора). В первой большой вариации Долгушин продемонстрировал поразительную воздушность, легкость и виртуозность. Он делал все без малейших усилий. Аврора Васильевой — воплощение мечты о юном, чистом и прекрасном существе. Нельзя не отметить, что и исполнительницы ролей Феи сирени и демонической Карабос — также выдающиеся солисты.

Дыхание Сибири было отнюдь не холодным; от него веяло чудесным теплом».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Праздник искусства

«Достойные великого наследия»

Содержание