Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 69

Библиография

Полвека прошло с тех пор, как наша революция заставила русскую художественную интеллигенцию пересмотреть, переоценить, передумать все то, что ранее казалось ей неразрешимо запутанным. Это был трудный, даже болезненный процесс; изживались не только иллюзии, питавшие эстетику начала века,' — переоценке подверглась сама роль художника в строительстве новой жизни. Многие считавшие себя глашатаями грядущих революционных сдвигов потеряли почву под ногами. Страна с неумолимой требовательностью выдвинула перед ними задачи, к которым они не были готовы. Одни мужественно приняли испытание, сознавая историческую его неизбежность. Другие молча от него отстранились. Третьи исподволь, преодолевая внутренние препятствия, начали врастать в мир мыслей и чувств новой эпохи. Так или иначе, взгляды всех оказались обращены в будущее — еще совсем неустроенное, необжитое, оно манило и своим размахом, и неизведанными еще возможностями. Прошлое в те годы казалось отсеченным навсегда. В азарте перестройки многое считалось обесцененным, ненужным грузом на пути к новым свершениям. С поспешностью людей, покидающих обветшалое жилье, иные молодые представители искусства порывали с традициями.

С тех пор прошли десятилетия. Общество наше достигло зрелости; у художников возникла настоятельная потребность оглянуться, оценить пройденный путь и с этих зрелых позиций разобраться не только в собственном творческом опыте, но и в опыте предшественников. В том числе и тех, кто присутствовал при рождении новой художественной эпохи, чья рука подчас заботливо поддерживала наши первые самостоятельные шаги. И музыкальные сокровища, десятилетиями хранившиеся в запасниках нашей культуры, вновь стали всеобщим достоянием. Привлекая внимание слушателя концертных залов, они открывают ему черты, родственные выдающимся современным советским художникам, заставляют думать о необъятном разнообразии дарований, рожденных Россией. Так, в последние годы с неожиданной свежестью, драматизмом и силой зазвучали на эстраде фортепианные концерты, а также сонаты и сказки Метнера. Выдающийся композитор, пианист, педагог, литератор, он в 20-е годы был подлинным властителем дум молодого поколения советских музыкантов, пожалуй даже большим,

131

КНИГА О МЕТНЕРЕ

Е. Черная

' чем Скрябин и Рахманинов. Благородное • объекИКСШИ тивное начало, свойственное его музыке, чуждой чрезмерной нервозности или изысканности, которая наложила печать на творчество художников его поколения, волевой склад мышления и вдохновенная поэтичность — все это вместе с умением сочетать строгую простоту и рельефность тем со сложнейшей их разработкой находило в сердцах молодежи пламенный и непосредственный отклик.

Импонировала ей и сама личность композитора — интеллигента в лучшем, широчайшем смысле этого слова; разносторонняя эрудиция, предельная работоспособность, высокое чувство ответственности в любом деле, которое Николай Карлович Метнер брал на себя, подкупающая серьезность в общении с окружающими и самозабвенное, неустанное служение тем высочайшим целям, которые, по его убеждению, выдвигает искусство, — вот облик Метнера. Он внушал почти благоговейное чувство уважения всем, кто с ним соприкасался, и. особенно ученикам. Один из последних концертов Метнера перед отъездом за границу в 1921 году (концерт, в котором композитор исполнил только что сочиненную «Сонату-воспоминание») превратился в демонстрацию любви и преклонения. Плохо отапливаемый в ту пору Малый зал был заполнен так, что вся эстрада оказалась забита студенческой молодежью. Сидели даже на полу, у ножек рояля.

Отъезд и длительное пребывание Метнера за границей оборвали его естественную связь с. советской аудиторией. Сложное формирование нашей культуры, расцвет все новых дарований, сумевших запечатлеть особенности духовного мира своего поколения, острейшие споры и столкновения, сопровождавшие нашу музыку на всем пути ее развития, оттеснили воспоминания о Метнере. К тому же творчество корифеев начала XX века вскоре подверглось резкой и отнюдь не всегда справедливой критике. Перестали играть музыку Скрябина, Метнера, даже сочинения Рахманинова одно время исчезли из концертных программ. Правда, последнему повезло больше: живописность и демократическая напевность рахманиновской музыки, ее захватывающий натиск разрушали искусственные преграды. Его творчество нашло широчайший отклик в массе любителей, буквально хлынувших в концертные залы в 30-е

годы. Через десять лет увлечение Рахманиновым достигло своего апогея.

132

Да и теперь вряд ли найдется у нас хоть один исполнитель высокого класса, который не играл бы превосходно Рахманинова. А вот исполнителей Скрябина и Метнера до сих пор единицы. Может быть, кажущаяся отвлеченность мышления одного . и усложненный интеллектуализм другого являются препятствием для нашей исполнительской молодежи. И тут вина ложится целиком на художников старшего поколения. У нас слишком мало играли сочинения этих замечательных композиторов и слишком мало писали о них. Мы дали возможность позабыть о том, что нас самих покоряло и до сих пор покоряет в них, — о вдохновенном творческом полете Скрябина, о его неиссякаемой энергии, об удивительной глубине мысли Метнера и поэтической прелести его образов. В ущерб этому главному мы слишком часто подчеркивали несоответствие их эстетики современному мышлению, трактуя Скрябина как нервозного представителя декаданса, а Метнера как традиционалиста-резонера. Даже прямодушный отпор Метнера модернизму склонны были рассматривать как своего рода ретроградство! Но время великодушнее и справедливее подобных суждений: стоило творчеству Метнера вновь зазвучать на эстраде или в записи, да еще в исполнении видных мастеров советского искусства, стоило выйти в свет первым томам его сочинений, как возродился и начал расширяться прежний интерес к нему, как появилось стремление глубже проанализировать путь, пройденный этим замечательным русским музыкантом. И так как интерес этот пробудился не только в профессиональной среде, но и в широком кругу любителей музыки, то следует приветствовать всякую попытку подробнее рассказать о Метнере современному читателю. К сожалению, попытки эти скудны. Статьи и брошюры, посвященные Метнеру, появившиеся у нас за последние годы, наперечёт: это тепло, хотя и бегло написанная брошюра ученика Метнера П. Васильева («Фортепианные сонаты Метнера», Музгиз, 1962), страницы записных книжек самого композитора («Повседневная работа пианиста и композитора», Музгиз, 1963), статья И. Зетеля в «Научно-методических записках Уральской государственной консерватории», посвященная концертной деятельности Метнера и рассчитанная главным образом на профессиональные интересы, и, наконец, монографический очерк Е. Долинской «Николай Метнер» («Музыка», 1966). Последняя работа пока единственная, где делается попытка дать более полный обзор творческого наследия композитора и определить его эстетические принципы. Проникнуть в материал, основательно позабытый исполнителями и музыковедами, — дело сложное. Оно требует смелости, независимости, основательности суждений — ка

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание