Выпуск № 5 (474) | 1978 - страница 19

терпретацию особую напряженность, элемент экзальтации. Подобная картина и в других частях. Во второй — задушевный монолог скрипки очень быстро приобретает оттенок эмоциональной напряженности. А в финале чеканный штрих едва укрощает вспышки огненного темперамента. Интерпретация чрезвычайно выпуклая, действенная, и... все же, я бы сказал, несколько одноплановая, ибо здесь еще не достигнуто органичное равновесие философской и эмоциональной сфер. Увлечение в те годы подчеркнутой «чрезвычайностью» выражения, материальной «овеществленностью» звука, игрой укрупненных звуковых плотностей и контрастов нередко приводило к некоторой «эскизности» в проработке деталей, лишало порой исполнение полетности, тонкой колористической разработки, изящества. Предстояло еще отыскать особые ощущения тончайших эмоционально-психологических градаций в смене душевных состояний, ту особую филигрань, которую придают пьесам художникимастера. В начале 60-х годов Игорь Ойстрах много концертирует как в СССР, так и за рубежом, общается с самой разнообразной аудиторией, с выдающимися музыкантами. Должно быть, в этом общении многое было «проверено на себе», взвешено, продумано и переосмыслено. Уравновешенность игры, гармоничность в построении формы, появившиеся поэтичность, тонкость градаций в исполнении произведений различных стилей (от Моцарта до Хиндемита), новые краски тембровой палитры — все это свидетельствовало

С н. Зерцаловой и Пабло Казальсом

о том, что в начале 60-х годов артистом были преодолены труднейшие ступени артистического возмужания. Оценку итога длительных исканий скрипача дает Пабло Казальс: «Дорогой Игорь! Я хочу вновь сказать Вам, как я был счастлив видеть Вас здесь, в Праде, слушать Ваши прекрасные концерты и играть с Вами. Это — действительно наслаждение, которое я всегда буду помнить!»

Публика видит, как правило, результат работы художника. Ну, а если заглянуть в творческую лабораторию артиста, попытаться проанализировать, как приходило к Игорю Ойстраху обогащение художественного опыта? В журнальной статье рассказать обо всем невозможно, попробуем бегло очертить лишь основные истоки. В первую очередь мы должны будем отметить, что, как и для каждого советского художника, посвятившего себя благородной цели служения народу, главным учителем для Игоря Ойстраха была и остается сама жизнь, наша социалистическая действитель' ность. Она давала яркие художественные впечатления, формировала оптимизм эмоционального восприятия, направляла по определенному руслу поиски ответов на животрепещущие вопросы исполнительского искусства. Добавим, что мировоззрение и, мироощущение данного исполнительского; поколения, чьим ярким представителем яв -j ляется И. Ойстрах, формировались в пору

’ Казальс П. Письмо И. Ойстраху от 17 августа 1964 года. Личный архив И. Ойстраха,

величайших потрясений Отечественной войны, его исполнительское искусство расцветала в пафосе послевоенного строительства, отличавшегося размахом дерзаний, невиданным трудовым героизмом. Не это ли (опосредованно, конечно) способствовало такому «раскаленному» интонированию, когда экспрессивность мелодической линии подобно солнечным лучам, сфокусированным сердечной «линзой», буквально «прожигает» слушателя? Возможно, именно эпоха помогла найти новое сочетание стилистической достоверности и необычайной обостренности конфликтных сфер, обусловила поиски новых инструментальных средств. Недаром К. Игумнов писал в те годы: «В каждом значительном произведении находится что-то такое, что связывает исполнителя с реальной жизнью» 2 . Указанное «что-то» ищет, наряду с другими, и молодой Ойстрах-художник. И изменения, которые вносит в свои трактовки артист, свидетельствуют не только о его индивидуальном исполнительском росте, но и об эволюции, которую претерпели в послевоенный период художественно-эстетические критерии и взгляды на исполнительское искусство.

Обогащение принесла и педагогическая работа. Семнадцать лет проработал Игорь Давидович на кафедре Д. Ф. Ойстраха в Московской консерватории. Среди талантливой молодежи, воспитанной в его классе, можно назвать, например, 3. Брона, лауреата Международных конкурсов имени Г. Венявского и имени королевы Елизаветы (в Брюсселе): из иностранных учеников упомяну концертирующую скрипачку из Братиславы Елу Шпиткову (ЧССР). Общение со своим отцом, старшими коллегами — выдающимися педагогами-музыкантами К. Мострасом, Ю. Янкелевичем, Д. Цыгановым, Б. Беленьким, равно как и занятия с одаренной творческой молодежью, невольно способствовали творческому росту артиста: приходилось многое продумывать заново, сравнивать, изучать, делать практические выводы и для себя.

Знакомство и тесные контакты со знаменитыми скрипачами (назову лишь Сигети, Хейфеца, Цимбалиста, Стерна), совместные выступления с крупнейшими авторитетами художественной культуры — Казальсом, Караяном, Клемперером, Орманди, Мравинским, Светлановым, Кондрашиным, Рождественским (в молодости они выступали в сонатных ансамблях), многими другими музыкантами — одаривало Игоря Давидовича яр

2 Известия АПН РСФСР. Вып. 25. М., 1950, с. 173. 32

кими впечатлениями, высшим художественным прозрением, постижением сокровенных тайн музыкального искусства.

Творческие контакты и совместные выступления с композиторами, среди которых были А. Хачатурян, Д. Кабалевский, Т. Хренников, Н. Раков, А. Бабаджанян, способствовали расширению взглядов молодого артиста на современное искусство, углубляли понимание исполнительских задач. Неизгладимый след в творческой биографии Игоря Ойстраха оставило общение с Д. Шостаковичем. Встречи, беседы, художественные советы и указания в период работы над Вторым скрипичным концертом и Сонатой, которые молодой артист разучивал одновременно с отцом, дали ему неизмеримо много. Д. Шостакович, в свою очередь, высоко оценивал глубокую, динамичную и масштабную интерпретацию И. Ойстрахом его концертов. В частности, по поводу исполнения Первого концерта он писал Давиду Федоровичу: «Передайте, пожалуйста, мою горячую благодарность Игорю, который так хорошо сыграл недавно мой концерт. (Один мой товарищ записал его исполнение на магнитофон и я говорю об этом исполнении со знанием дела.)» 3 . Неизменно расширяло кругозор скрипача и изучение классики, постоянное обращение к сфере камерно-ансамблевого репертуара. Еще в детские годы незабываемое впечатление произвела на него игра трио Д. Ойстрах — Л. Оборин — С. Кнушевицкий, постоянно репетировавшего в родительском доме. Затем, в студенческий период, Игорь Ойстрах сам увлекся камерным музицированием и эта юношеская привязанность с годами обратилась в верность жанру. Его репертуар постоянно пополнялся сонатами Баха, Моцарта, Бетховена, Брамса, Грига, Прокофьева, камерными сочинениями советских композиторов.

Огромную радость слушателям доставляли совместные, «на равных», выступления И. Д. и Д. Ф. Ойстрахов с исполнением музыки, написанной для двух скрипок, — концертов и сонат Баха, Вивальди, Прокофьева, этюдоб Венявского! Поистине поражало чудо синхронности в блестящей «Наварре» Сарасате — в едва уловимых отклонениях гибкой, буквально «дышащей» фразировки, в отточенности штрихов, в четких серебристых трелях и даже в окраске вибрации. В грамзаписи эффект художественного слияния порождает ощущение, будто звучит один

3 Шостакович Д. Письмо Д. Ойстраху от 31 декабря 1966 года. Личный архив семьи Ойстрах,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание