Выпуск № 5 (474) | 1978 - страница 52

В угоду этим вкусам спектакли стали все более принимать характер фривольного фарса. Салтыков-Щедрин прекрасно понимал, что подобное искусство, уводящее зрителя от острых вопросов действительности, устраивало правящие классы. Подчеркивая это, он с иронией писал в «Признаках времени» (1863 — 1871): «...главное все-таки в том заключается, чтобы не размышлять. Танцуйте канкан, развлекайтесь с гамбургскими и отчасти ревельскими принцессами, но, бога ради, не увлекайтесь» (7, 74). В «Дневнике провинциала в Петербурге» Салтыков-Щедрин издевается над пристрастием буржуазной публики к французской опереточной актрисе Гортензии Шнейдер, которая исполняла роль крестьянки Булотт в оперетте «Синяя Борода»: «На свежую голову Шнейдер действует изумительно. Она производит то, что должна была бы произвести вторая бутылка шампанского. Влетая на сцену, через какое-нибудь мгновение она уж поднимает ногу... так поднимает! ну, так поднимает!.. И вдруг она начинает петь. Но это не пение, а какой-то опьяняющий, звенящий хохот. Поет и в то же время чешет себя во всех местах, как это, впрочем, и следует де

Н. Синьковская

лать наивной поселянке, которую она изображает» (10, 283).

В «Благонамеренной повести» СалтыковЩедрин недвусмысленно показал, почему эротический элемент стал приобретать в оперетте такое большое значение: «Да, любовь именно тем и хороша, что все в ней благонамеренно и политически благонадежно. Это единственное чувство, которое не терпит превратных толкований. Даже питание — и то может навести на мысль: отчего у одних изобилие, а у других скудость. Одна любовь исключает все другого рода помыслы, все, что сеет между людьми рознь, что заставляет их ненавидеть друг друга. Любовь — это воплощенная благонамеренность, это оплот, к которому ни один квартальный надзиратель не смеет отнестись иначе, как с почтением и приложив руку к козырьку» ( 1 1 , 510 ).

Как видим, высказывания Салтыкова-Щедрина по вопросам искусства представляют широкий интерес для историков искусства. Глубокие и меткие (хотя порой и односторонние, и представляющиеся ныне ошибочными) суждения сатирика о музыке и музыкальном театре являются ценным эстетическим наследием, имеющим историческое значение.

Затем, уже в эпоху беляевских концертов, восторженно отзывается об инструментовке «Испанского каприччио»: «Вы смело можете считать себя величайшим из всех современных мастеров» 2 . Эти строки Римский-Корсаков получает накануне первого исполнения каприччио: Чайковский успел побывать на репетиции. Следит он и за новинками зарубежной музыки. «Выпиши мне новую оперу А. Брюно», — просит Чайковский издателя 3 . «Проиграл «Ричард III» Сальвера. Очень мало нравится»; «...Э. Бернар и Ш. Лефевр — настоящие художники... мне особенно понравилась серенада Лефевра»; «...слышал... превосходный квартет Форе» 4 . В личной библиотеке Петра

2 П. Чайковский. Поли. собр. соч., т. XIV. М., 1974, с. 252. 3 Из письма к Б. П. Юргенсону от 14 июня 1891 года. Архив Дома-музея П. И. Чайковского в Клину. 4 П. Чайковский. Поли. собр. соч., т. XIII. М., 1971, с. 43; 203 ; 398.

НАЧАЛО ОДНОЙ ТВОРЧЕСКОЙ ДРУЖБЫ

Пытливый интерес к современной ему музыке всегда был характерен для П. И. Чайковского. Рецензентская деятельность, а позже — руководство Московским отделением Русского Музыкального общества позволяли ему подробно знакомиться со всем новым, что появлялось в русской музыке. [Вашу симфонию] «я прослушал внимательно на трех репетициях и на самом концерте», — пишет Чайковский Римскому-Корсакову в 1875 году Г

1 П. Чайковский. Поли. собр. соч. Литературные сочинения и переписка, т. V. М., 1959, с. 387.

Ильича в Клину хранятся многие сочинения современных ему зарубежных композиторов. На иных экземплярах — дарственные надписи авторов. Став одним из ведущих композиторов, Чайковский проявляет горячее участие к молодым авторам: он хлопочет об издании их сочинений, не без его помощи в концертах РМО появляется имя М. Ипполитова-Иванова, а в Большом театре ставят первую оперу А. Корещенко «Пир Валтасара» (дипломная работа). Узнав об угнетенном состоянии Аренского, Чайковский пишет Римскому-Корсакову: «...Я очень сожалею и люблю его, и мне хотелось бы, чтобы... Вы какую-нибудь его вещь исполнили бы в одном из следующих концертов <...) Так как Вам не захочется никого обидеть, то я предлагаю Вам лишить меня чести стоять на программе... Итак, добрейший Николай Андреевич, вместо увертюры к «Ромео» возьмите какую-нибудь вещь Аренского для 4-го Вашего концерта» 5 . Очень внимателен Чайковский к начинающим композиторам. Несмотря на огромную творческую работу, насыщенную общественномузыкальную и исполнительскую деятельность, обширную деловую переписку, он считает своим долгом ответить каждому, кто обращается к нему за советом. Например, он подробно описывает сложности и трудности пути музыканта молодому человеку (железнодорожному служащему Ф. Алперсу), не имеющему музыкального образования, но влюбленному в музыку. Возможно, в данном случае Чайковский вспомнил себя в те юношеские годы, когда он решился последовать своему призванию. «Я поступил во вновь открывшуюся Консерваторию, — писал он сестре в самом начале своей учебы. — Я очень много занимался теориек» музыки и теперь решительно убедился, что рано или поздно, но я променяю службу на музыку. Не подумай, что воображаю сделаться великим артистом, — я просто хочу только делать то, к чему меня влечет призвание: буду ли я знаменитый композитор или бедный учитель, — но совесть моя будет спокойна» 6 .

Чайковский подробно разбирает даже произведения откровенных дилетантов: разбирает подчас сурово, но всегда с неподдельным участием. Отмечая каждую удачную деталь, он стремится поощрить любовь к музыке и желание постичь ее.

5 П. Чайковский. Поли. собр. соч., т. XIV, Цит. изд., с. 251. 6 П. Чайковский. Поли. собр. соч., т. V, Цит. изд., с. 74.

Когда же Чайковский имеет дело с человеком талантливым, с подлинным художником, он готов прийти на помощь, забывая даже о своем времени. «Нечего и говорить, — пишет он Ипполитову-Иванову, — что я буду чрезвычайно рад и чрезвычайно благодарен, если Вы пришлете мне клавираусцуг, а тем более партитуру Вашей оперы, о которой, судя по отрывкам, имею самое высокое мнение (речь идет об опере «Руфь». — Н. С.)» 7 . Или в письме к Г. Л. Катуару, который по совету Чайковского учился в Германии: «Мне очень любопытно знать, что Вы пишете под руководством Тирша, и я попрошу Вас, если возможно, прислать мне на просмотр кое-что (если хотите и все) из Ваших писаний...» 8 . Во время интенсивной работы над Шестой симфонией Чайковский просматривает сразу несколько сочинений Й. Фёрстера: «Не подлежит сомнению, что Вы обладаете настоящим композиторским талантом»,- — пишет он чешскому музыканту 9 . На фоне этих, а также многих аналогичных фактов биографии Чайковского кажется непонятным, почему он не отозвался на композиторские опыты юного Рахманинова. В начале января 1891 года последний закончил оркестровую Сюиту. Однако, как вскоре оказалось, «...ее не будут играть потому, что это написано для полного симфонического оркестра, а у нас в консерватории и инструментов таких, каких мне требуется, не найдется. Так что это остается до будущего года... Теперь я ее отдал Чайковскому посмотреть; ему я беспрекословно все поверю» 10 . Больше никаких сведений о Сюите нет. Уже в те годы Чайковский для Рахманинова — идеал. Молодой композитор любит играть фортепианные произведения Чайковского, увлекается «Пиковой дамой», с которой он знакомится по корректуре, в 1890 году делает переложение партитуры «Спящей красавицы» для фортепиано в четыре руки. И конечно, для Рахманинова чрезвычайно важно мнение Чайковского о его первом произведении. Партитуру Сюиты послал Чайковскому его бывший ученик А. И. Зилоти и . 23 января

7 П. Чайковский. Поли. собр. соч., т. XIII, Цит. изд., с. 391. 8 Там же, с. 237. 9 П. И. Чайковский. О композиторском творчестве и мастерстве. Избранные отрывки из писем и статей. Л., 1964, с. 169. 10 С. В. Рахманинов. Письма. М., 1955, с. 36 — 37. 11 Чайковский с большой теплотой относился к Зилоти и его семье, высоко ценил Зилоти-пианиста, прилагал много усилий, чтобы организовать его сольные выступления в России и за рубежом. Чайковский доверял

Зилоти корректуру и фортепианные переложения своих произведений, так же как и С. И. Танееву.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание