Выпуск № 5 (474) | 1978 - страница 57

полемическим доказательствам того, что творчество Малера неотделимо от его эпохи. Думается, эта мысль, мягко говоря, отнюдь не нова, так же как и ряд более частных, но не менее хрестоматийных высказываний. Например, Тимощенкова выдвигает общеизвестный тезис, с самого начала взятый на вооружение нашим музыкознанием: «...мировоззрение любого художника... в конечном итоге связано с проблемами своего времени» (с. 220), но фактически не раскрывает его сколько-нибудь индивидуально. И вряд ли стоило ссылаться на монографию Г. Адлера ради простого утверждения, что Малер «хотел охватить жизнь во всех высотах и глубинах» (с. 230). Здесь хотелось бы сделать одно уточнение. Конечно, естественно, что в работах музыковедов, тем более молодых, повторяются известные истины. Больше того, без них, вероятно, трудно вообще рассчитывать на то, что удастся серьезно исследовать важную научную проблему. Поэтому наш упрек касается не самого факта обилия уже известных тезисов в работе Тимощенковой (такой упрек был бы совершенно несостоятельным!), а того обстоятельства, что они, в сущности, неразвиты, не преломлены достаточно творчески в соответствии с конкретной научной задачей. Слабо аргументирована полемика автора с работой И. Соллертинского. Отвергая его сравнение с «пророком, кричащим в пустыне», Тимощенкова риторически восклицает: «о какой пустыне и каком одиночестве может идти речь, если, будучи глашатаем добра и справедливости, Малер оказался в рядах представителей передовой интеллигенции своего времени?» (с. 218). Думается, это не столь простой и однозначный вопрос. В описываемый период времени, «на закате» западноевропейского симфонизма, Малер — действительно прогрессивный художник — -был, тем не менее, одинок в своих этических и эстетических исканиях. Среда, к которой обращал он свои «проповеди», по большей части их не понимала и не принимала; многие крупнейшие музыканты также открещивались от его музыки как якобы слишком вульгарной и несамостоятельной; даже иные молодые почитатели, будущие «нововенцы», в сущности, не поняли его истинного значения. Разумеется, Малер велик уже тем, что^в свой рубежный, запутанный, «закатный» для буржуазной культуры век он восславил свободу человеческого духа. И возможно, именно этим противоречием между идеалами композитора и окружавшей его духовной атмосферой объясняются некоторые кардинальные черты его эстетики и симфонической драматургии. Таков истинно исторический взгляд

на вещи, высказанный И. Соллертинским. И если Г. Тимощенковой «думается, что подобная мысль невольно умаляет фигуру Малера» (с. 218), то, наверно, следовало бы попытаться более серьезно и обстоятельно доказать свою правоту. Между тем сделать это в даином случае не удается, ибо некоторые положения самой Тимощенковой прямо или косвенно подтверждают позицию И. Соллертинского. Две работы Л. Жуйково-Миненко посвящены творчеству Мусоргского. В статье «Трагическое и комическое в творчестве М. П. Мусоргского» сделана попытка описать и классифицировать оперные сцены и романсы композитора. В центре внимания автора — Мусоргский-драматург. В этой области автор выдвигает интересные мысли, например в разделе «Общность трагического и комического у Мусоргского и Достоевского». Однако музыкально-эстетическая проблематика Жуйковой-Миненко практически не затрагивается. Между тем именно Мусоргский дает богатейший материал для подобного исследования — благодаря не только яркости и образности самого музыкального языка, но и его подчас весьма сложному соотношению со словом. Более привлекательна статья Жуйковой-Миненко — «Круг чтения и художественных впечатлений Мусоргского». В ней собран интересный материал, позволяющий понять психологические предпосылки обращения композитора к тем или иным темам и сюжетам. Наиболее удачны разделы, посвященные воздействию на драматургию и стиль композитора трагедий Шекспира и гомеровского эпоса. Вообще, русской музыке в сборниках уделяется значительное место, причем авторы ряда работ затрагивают малоосвещенные в литературе вопросы. Среди таких работ — статья В. Лапина «Сказание о невидимом граде Китеже» и русская свадьба». Автор рассматривает здесь проблему народности у Римского-Корсакова — народности, заключающейся прежде всего в своеобразном преломлении русской обрядовости. В статье подробно прослежены все метаморфозы свадебного обряда в опере в связи их с содержанием; трактовка же музыкальной драматургии оказывается в результате весьма необычной, но убедительной. При всем том статья занимает лишь 8 страниц. Взаимодействие различных национальных культур и особенно культур Востока и Запада — сегодня одна из самых актуальных тем. Определенный вклад в ее изучение вносит статья Н. Димитриади «Некоторые стилевые особенности русской музыки о Востоке». Нам представляется более интересной вторая часть статьи, где на конкретных примерах выявля

107

ются принципы претворения музыки Востока у русских классиков. Здесь рассмотрены различные факторы музыкальной выразительности, но наибольшее место отведено своеобразию ладогармонической основы. Музыкальной эстетике Древней Руси посвящена статья Н. Серегиной. Автор привлекает много новых материалов, собирает воедино разрозненные сведения. В результате Серегиной удается довольно широко обрисовать древнерусскую музыкальную эстетику, выявить ее отличия от западной, церковной от светской, аристократической от народной и т. п. Значительное место отведено древнерусскому инструментарию и терминологии. Совсем иные вопросы подняты в другой статье Н. Серегиной — «О ладовом и композиционном строении песнопений знаменного распева». Хотя проблемы лада в последние годы привлекают многих исследователей, однако о монодической музыке вообще и о знаменных песнопениях в частности литература сравнительно невелика. Серегина, сосредоточив внимание на некоторых спорных вопросах, доказывает возможность ладовой и тональной трактовки знаменных мелодий и выводит отсюда некоторые принципы формообразования. Другой аспект этой же проблемы избирает Ю. Кац в статье «О принципах классификации диатоники и хроматики». Автор разрабатывает мысль Б. Асафьева о различии лада и звукоряда; проводит аналогию между понятиями основного и производного лада и, соответственно, диатоники и хроматики. При этом указывается на нестабильность их разграничения в новых исторических условиях, что стимулирует образование новых ладов, так сказать, новой диатоники. В данной связи подробно рассматривается творчество рано умершего и полузабытого русского композитора А. Станчинского. Его фортепианные сочинения, считает Кац, дают пример наиболее последова

В. Виноградов ЦЕННЫЕ ТРУДЫ

тельного обновления диатоники в начале XX века и в чем-то даже предвосхищают ладовые черты музыки С. Прокофьева, И. Стравинского, до некоторой степени Д. Шостаковича. 14 выпуск (и наш обзор) заключает статья В. Сисаури «Японская инструментальная музыка гагаку (генетические связи и процесс становления)». По своей тематике она стоит несколько особняком. Полемизируя с рядом японских музыковедов, автор проводит мысль о «многосоставности» музыки гагаку, складывавшейся на протяжении нескольких столетий. Рассматривая процесс формирования гагаку, он дает подробное описание различных ее стилистических пластов и таким образом раскрывает читателю облик этой весьма специфической и почти незнакомой европейцам культуры. Кстати, почти одновременно с данным сборником, фирма «Мелодия» (стараниями А. Любимова и с его аннотацией) выпустила пластинку с основными образцами музыки гагаку, сохранившейся до наших дней... Вкратце подытожим наши наблюдения. Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, редакционная коллегия, возглавляемая Л. Н. Раабеном, работают напряженно и плодотворно. Регулярности выхода в свет «Вопросов теории и эстетики музыки» могут позавидовать многие другие издания, а целый ряд материалов, опубликованных здесь за 15 лет, представляет несомненную научную и методическую ценность. Для иных молодых музыковедов сборники становятся как бы «стартовой площадкой» в научную прессу. И вместе с тем, хотелось бы пожелать ленинградским коллегам более строго отбирать материалы для публикации, яснее очерчивать тематический профиль отдельных выпусков. И еще одно пожелание: больше внимания актуальным проблемам музыкальной современности, прежде всего — советской музыки!

там. Им посвящаются специальные конференции, коллективно разрабатываются принципы их классификации и систематизации, публикуются научные труды. Среди последних надо упомянуть прежде всего издающиеся в Стокгольме сборники «Studia instrumentarum musiсае popularis». Сюда включаются доклады музыковедов на симпозиумах, созываемых Исследовательской группой по народным музыкальным инструментам при Международном совете народной музыки. Организатор, руководитель и душа этой группы — Э. Штокман (ГДР), который в сотрудничестве сЭ. Эмсхаймером (Швеция) осуществляет публикацию

-'Последнее десятилетие в европейской фольклористике отмечено все возрастающим интересом к народным музыкальным инструмен

108

«Folk musical instruments of Turkey». Laurence Picken. London. Oxford University Press. New. York, Toronto, 1975. Musica asiatica, L Edited by Laurence Picken. Oxford University Press. London, 1977.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание