Различив художественных зедач улавливается алмаатинцами точно. К примеру, два Рахманинова: «Тихая мелодия» и кантата «Весна». Полная нетождественность образов, раскрытая исполнителями на всех «уровнях» системы художественного толкования: в качестве звука, специфике ансамблевой координации и общем звукодвижении. «Тихая мелодия» лишена слов, оставляя артистов один на один с поисками самоценного вокально-певческого смысла. Так на «авансцену» выразительности вышли оригинально преподносимые элементы музыкального текста. Необычным было само качество интонируемого материала. Исчезла массивность хорала — очевидно, благодаря просвеченности верхних и серединных пластов фактуры. Сквозь них далекими, по-рахманиновски бездонными и объемными проступали басы. Качество звучания каждой партии предусматривало глубинность и вместе с тем — невесомость. Хор пел прозрачно, легко, без нажима, прочувствовав возвышенное настроение этого сочинения.

В интерпретации кантаты «Весна» на первый план выступили ассоциативно-живописные параллели. Хор словно превратился в тонкий и сверхгибкий инструмент, демонстрируя технику быстрых, нескончаемо разноликих обновлений. Пропускаемый через разветвленную шкалу динамических градаций и штрихов, менялся звук, то светлея, то мрачнея. Даже типовые выразительные приемы обновлялись в своем традиционном значении, превращаясь в тембры звукописи, локально красочные мазки.

Репутация солидного профессионального коллектива окончательно утвердилась за капеллой после премьеры моцартовского Реквиема. В предложенной артистами интерпретации своеобразно скрестились логические раздумья и вдохновение. Следы внимательного изучения интонационной конструкции не замедлили обнаружиться в трактовке — Реквием открылся слушателям прежде всего со стороны собственно драматургии. Но похвала в адрес прочувствованности и выписанности контрастов потеряла бы изрядную долю ценности, не присутствуй в исполнении своеобразное «веление» действенности. Драматургическая активность для исполнителя — конкретная сила, побуждающая воздвигать звуковые подобия, отыскивать сходство образов на фоне номерной контрастности, создавать особые «ассоциативные поля». Так, в цикле выделились сквозной трагедийно-эпический шаг Kyrie, успокоение и свет мажорных фрагментов, мелодическая задушевность, излучаемые Lacrimosa и Benedictus. Драматургический расчет также подсказал естественную мысль — объединить некоторые номера через предыкты, предчувствия очередного «сюжета», как это сделано при переходе от Confutatis к Lacrimosa. Но освоение колоссального музыкально-хорового наследия могло бы затянуться на многие годы, если бы не возникла в безбрежности стилевых «разноречий» некая точка опоры - творчество Свиридова. Она была нащупана совместно: по инициативе руководителя и при поддержке коллектива. Сочинения Свири

дова стали «точкой отсчета» интерпретаций. Чисто wt* полнительские находки в музыке Свиридова заметно подняли уровень мастерства, потому что были закреплены в общей «палитре». Интерпретационные завоевания стали устойчивыми стилевыми приметами... С творчеством Свиридова капелла знакома разносторонне. Исполнены «Патетическая оратория», «Поэма памяти Сергея Есенина», Хоровой концерт, многие другие опусы. Количество в данном случае неразрывно связано с качеством. Сделанное алмаатинцами находится прежде всего в полном соответствии с написанным в партитуре. Мы упоминаем об этом не с целью отметить элементарное. Не с того ли должна начинаться всякая интерпретация? Без тщательного выполнения авторских ремарок и указаний Свиридова невозможно развивать музыкальную мысль. Мепродуманность или пропуски деталей тотчас оборачиваются драматургическими изъянами. Памятуя об этом, артисты строго выдерживают графику стиха, внимательно следят за шкалой темпов и сменою оттенков звукоизвлечения, точно улавливают выразительный подтекст: лирическая искренность корректируется простотой эпического тона, драматизм подается с мужественной собранностью, повествовательная широта — «пространство эпоса» — открывается навстречу богатству претворений душевного. Так высвечивается характерная для Свиридова «полифония образов».

Стоит упомянуть и о конкретных слушательских впечатлениях. Сошлемся на «контрапункт» линий повествования и изображения в хоре «Табун» (слова С. Есенина). Добиться безупречности помогла четкая дифференциация функций: каждая группа была носительницей то стихового ряда, то элементов, раздвигающих границы слова и воспроизводящих голоса природы. Запомнилась и заключительная строфа из хора «Повстречался сын с отцом» (слова А. Прокофьева), где после трагической сцены идет славление природы. Здесь в музыке Свиридова словно сохраняются отзвуки трагедии; капелла полностью осуществляет это авторское намерение.

Коллективом восприняты и демократичность, и национальная почвенность, и художественное мастерство музыки Свиридова. Весь этот комплекс постигается не только для усвоения вершин советского и классического искусства, но и для более успешного решения актуальных задач, подсказываемых ходом развития хоровой культуры Казахстана.

Среди произведений, составляющих непреходящий репертуарный фонд, находятся образцы казахской народной музыки. Различными методами осуществлены ее обработки; мерилом же ценности остается одно — вокально-интонационная естественность, что идет от верно прочувствованной природы хорового искусства, подчиняющей себе исконные жанры. Вот уже много лет с неизменным успехом звучат на эстраде популярные народные песни «Жайдарман», «Караторгай», «Япурай» (обработки Л. Хамиди, Е. Брусиловского, Е. Рахмадиева). Несхожие по колориту и жанровым оттенкам, все они, тем не мемее, свободно укладываются

<*9

в просторное русло хорового распева. Красота мелодических переливов увлекает в первую очередь самих исполнителей, которые стараются не упустить кантиленной линии при смещениях из регистра в регистр и сохранить индивидуальную манеру аранжировки. Сохранить, варьируя степень насыщенности, перемежая сугубо камерные приемы с туттийным размахом. С импровизационной легкостью ведет хор шуточнолирическую песню «Жайдарман» и словно на ходу лепит в ней кружево подголосочных узоров. Более весомым с точки зрения звукового феномена выглядит многоголосие в «Караторгай», уплотненное мелодическими «разводами». Здесь воссоздается стихия песенности, в чем-то родственная русской протяжной и вместе с тем самобытная, целиком выведенная из фольклорно-национальных истоков. Совсем в ином виде демонстрируется техника мелодизированного многоголосия в лирико-драматической «Япурай». Разные тембральные группы словно соревнуются в выразительном донесении основной мелодии.

В репертуаре капеллы есть еще один фольклорный жанр. Слышать его в многоголосной «адаптации» непривычно, и совсем внове воспринимать таковой в вокально-хоровой переработке, ибо жанр этот — кюй, инструментальная пьеса, широко распространенная в казахской народной музыке. Мысль о переведении кюя в условия для него целиком, казалось бы, чуждые созрела одновременно в среде композиторской и исполнительской. Шлифовалась и оттачивалась она в совместной работе: композиторы сочиняли хоры, преодолевая «сопротивление» инструментальной фактуры, исполнители помогали реализации авторских идей. Кроме того капелле пришлось немало потрудиться, прежде чем был найден приемлемый вокально-фонетический ряд.

Хоровые обработки кюев своеобразны: вокальная строка состоит из коротких слогов, в которых акцентируются согласные (например, кюй Курмангазы «Акбай» в обработке Б. Байкадамова). Но как освежающе напевно воспринимаются одни гласные! Их вводит, например, Г. Жубанова в обработке кюя «Кобик Шашкан» Курмангазы. Звончатый кульминационный распев будто оживил древнюю метафору — в народе говорят: «Домбра поет».

Выросшая из глубин национального мышления и традиций народной музыки, хоровая культура Казахстана уже достигла художественной зрелости. Существующая литература для хора велика и жанрово разностороння, исполнители могут уже отбирать репертуар, руководствуясь весомыми эстетическими критериями. У истоков пройденного пути стоят кантаты М. Тулебаева, С. Мухамеджанова, Е. Брусиловского, хоры А. Жубанова. Затем в хоровое искусство пришли новые мастера. Капелла исполняет Сюиту на уйгурские народные темы К. Кужамьярова, позднее репертуар пополнился его же ораторией «Цвети, Семиречье», в которой убедительно скрестились уйгурский и казахский мелос. Поводом для раздумий «о времени и о себе» становятся для хористов сочинения Е. Гахмадие

40

вэ, Они актуально-повествовательны, обращены к событиям дня, к современному герою-труженику: сюиты «Ветер на Балхаше» и «Ода Партии», поэмы «Весенние голоса» и «Молодые механизаторы» (последняя посвящена труженикам полей Кокчетавья).

От каждого очередного сочинения Г. Жубановой коллектив всегда ждет чего-то значительного, своеобразного. И автор неизменно оправдывает надежды, не прекращая поисков выразительно-емких, глубиннонациональных по духу форм. Вслед за хоровыми монументами — ораторией «Ленин», кантатой «Ленин с нами», капелла обратилась к поэме «Партбилет» (слова X. Мырзалиева). Сочинение вызвало особенный эмоциональный резонанс в силу гражданственной страстности тематики. Это музыка о вечно живых. О тех, кто не вернулся с войны, кто уходил в бой с заветными словами: «Считайте меня коммунистом». О жизни сегодняшней, где есть частица их подвига и мечты. Жубанова, по всей вероятности, первой из казахстанских авторов реализует смелую идею, уподобляя хоровое звуковоплощение оркестровому. Интенсивные crescendi, ошеломляющие по регистровому размаху вертикали— явно из разряда оркестрово-симфонических. Но драматургический строй поэмы заставляет исполнителей забыть о многих технических сложностях и всецело сосредоточиться на художественном смысле. Такова, очевидно, сила воздействия искусства, которое может убеждать в необходимости эксперимента, если подкрепляет его мощностью звукообразов, продуманностью своей идеи.

Эстафету мастеров подхватили молодые композиторы Казахстана — достойные преемники и продолжатели дела, начатого успешно и масштабно. Капелла попрежнему оказывается в гуще событий, давая путевку в жизнь сочинениям М. Мангитаева, Б. Джуманиязова, М. Сагатова и других. Фокус интересов у молодых заметно смещается в сторону исконно национального певческого искусства. Это, впрочем, одна из новейших тенденций, обещающих в недалеком будущем обогатить хоровые жанры новыми тематическими находками. А пока в поэме Мангитаева «Аксак-кулан», кантате Джуманиязова «Земля» выявились слой многоголосной фактуры, нацеленной на «новое» одноголосие, и

форма, в которой ощущается архаическая самобытность. Государственная капелла Казахстана находится в

авангарде большого участка культурного строительства. Ответственна функция, лежащая на ее участниках. Их отличают умение отдавать себя избранному делу творчески эффективно, способность работать рука об руку с композиторами-единомышленниками и кроме того осознание безграничности творческих поисков. Совершенству нет пределов. И чем выше уровень исполнительского мастерства сейчас, тем легче будет приходящим на смену. Они начнут с высокой «точки отсчета» и примут достигнутое как новую национально-художественную традицию.

Л, Измайлова