Выпуск № 5 (474) | 1978 - страница 20

фантастически полнозвучный, сочный и гибкий инструмент. Последние семнадцать лет Игорь Ойстрах выступает в ансамбле со своей женой — Наталией Зерцаловой, окончившей в свое время аспирантуру Московской консерватории по классу Я. Флиера. Отличная пианистка, вдумчивый художник, чуткий ансамблист, она умело сочетает свою исполнительскую манеру с манерой Игоря Ойстраха. Ее игре свойственны бережное отношение к авторскому тексту, богатая палитра красок, «смычковая» пластичность звука.

Необходимо в нескольких словах сказать и о постоянном стремлении Игоря Давидовича открывать в хорошо знакомой музыке что-то для себя новое, большее, о внутренней потребности выйти из узких рамок сольного скрипичного репертуара. Нередко он возрождает к жизни забытые произведения, а в некоторых случаях является первым их исполнителем в нашей стране. К примеру, надолго запомнились его московские премьеры концертов Бартока (№ 2), Шумана, Хиндемита 4 , реконструированного Концерта (d-moll) Баха и Большого концертного дуэта Листа. Он пробует (и довольно успешно) выйти в иные звуковые измерения, в иную психологически образную сферу музыкально-художественного творчества. Это не только участие в сонатах и трио; здесь мы видим и исполнительство на альте (Бранденбургский концерт № 6 Баха, Концертная симфония Моцарта, «Гарольд в Италии» Берлиоза), и дирижерскую деятельность. Скрипачи нередко стремятся к ней. Очевидно, многим из них не хватает выразительных возможностей своего инструмента; музыке, переполняющей их, тесны рамки скрипичного репертуара. Впервые став за дирижерский пульт в 1968 году, Игорь Ойстрах сейчас имеет за плечами репертуар, свидетельствующий о широком круге его художественных интересов и в этой области. Мало того, и это, пожалуй, главное, у Игоря Ойстраха — скрипача и дирижера — взаимоотдача двух областей музицирования ощущается довольно явственно. Его исполнение Concerti grossi Корелли, недавно записанное на пластинки, ассоциируется у меня со скрипичной пластичностью и выразительностью звука. В записи отчетливо слышатся и высокая штриховая культура, и особо органичное ощущение дирижером выразительных особенностей отдельных групп смычковьи

4 «Камерная музыка № 4». (В СССР издана в редакции И, Ойстраха,) М„ 1971.

инструментов. Отличное знание Игорем Ойстрахом инструментального стиля скрипичных произведений венских классиков рождает в его интерпретации симфоний гармоничность формы и содержания. В свою очередь, выразительность инструментовки, глубина и масштаб симфонических произведений Вагнера, Брамса, Чайковского, которыми не раз дирижировал у нас в стране и за рубежом Игорь Ойстрах, несомненно обогащают его скрипичное исполнительство. Работа с симфоническим оркестром нередко помогает артисту находить выразительные красочные тембры, расширять динамическую шкалу, достигать во многих крупных произведениях скрипичного репертуара поистине симфонического размаха.

Отчетливо выраженная концепционность интерпретации — одна из характерных примет творческого стиля Игоря Ойстраха наших дней. Начну с примеров. Концепционен ли его сегодняшний Концерт Чайковского? Несомненно. Средства, которые скрипач применяет, отлично служат выражению художественного замысла. В его исполнении (БЗК, 12 февраля 1977) героический пафос, романтическая взволнованность и непосредственность передачи, возросшая с годами роль конфликтных сопоставлений, углубленная лирико-драматическая сфера первой части и оттеняюшая ее безмятежность Канцонетты, наконец, вихревая стремительность финала подчеркивают не только масштабность, но и виртуозно-концертное начало произведения, выявляют своеобразие художественного видения артиста (масштабность и стремительность развития первой части перекликаются с бесшабашной удалью русского пляса в финале и обрамляют интимность лирического высказывания второй части). Усиливая контрастность трехчастного цикла, показывая музыку в новом ракурсе, скрипач как бы полемизирует с традицией. И своей музыкальностью, логикой развития формы, виртуозным мастерством он убеждает в правомерности такого решения.

Глубиной художественной концепции отличается сегодня и трактовка Концертной сюиты Танеева (БЗК, 12 февраля 1977), произведения сложного, многопланового, масштабного по замыслу. Придавая первой теме Прелюдии драматургическое значение, близкое теме «рока» в симфонизме Чайков ского, скрипач отчетливо показывает ее эволюцию, проводя сквозь вереницу образов других частей и постепенно просветляя к финалу, где она растворяется в жизнерадостной солнечной тарантелле. Эта особенность исполнительской манеры свойственна интер

претации не одних только «симфонических» полотен скрипичного репертуара. Соната для скрипки и фортепиано Д. Шостаковича (БЗК, 29 апреля 1977 года). Простыми, впечатляющими средствами И. Ойстрах и Н. Зерцалова передают психологическую углубленность состояний, волевую устремленность, драматический накал развития эмоций (во второй части), леденящее душу оцепенение заключительных страниц первой и третьей частей. Выявляя характер художественных раздумий композитора, эволюцию образов, их «перекличку» во времени, артисты мастерски воспроизводят развитие формы, цельность и значительность Замысла этой трагичной камерной «симфонии» о жизни и смерти.

Динамизм формотворчества, насыщенность образного содержания — вот что объединяет в исполнении Игоря Ойстраха разные произведения и что является характерной чертой его интерпретаторского стиля. Артист стремится преимущественно к крупной скульптурной лепке деталей и образа в целом, к ясности мысли и лапидарности тона, к созданию глубоких и цельных эмоционально-динамичных пластов, для чего нередко использует крупный сочный «мазок», объединяет динамические градации, «выравнивает» и сближает темпы (монолитность движения в разработках первых частей концертов Прокофьева, Чайковского, Брамса), насыщая произведение единым напряженным развитием.

Нельзя не упомянуть и об успешном использовании артистом гибкого темпоритма для обнажения скрытой жизни образов произведения. Незабываемое впечатление оставила интерпретация И. Ойстрахом и Н. Зерцаловой Третьей сонаты Брамса (БЗК, 18 апреля 1976). Артистами были точно найдены в обрисовке активно-действенной и лирико-философской сфер устойчивые контрасты темпоритмического движения (лейттемп). Выявление контрапункта психологических характеристик (в чем немалую роль играли лейттембр, лейтшгрих, лейтвибрация), ощущение их жизни, их постоянного присутствия в «подводных течениях» произведения сообщили интерпретации архитектоническую цельность, свежесть «первооткрытия». Артистам удалось впечатляюще передать трепетность и глубину эмоционального подтекста брамсовского шедевра. Способность обозревать с большой высоты помогает Игорю Ойстраху и в обретении цельности концепции в больших циклах, где отдельные произведения рассматриваются им как составные части художественного мо

нолита. Это часто можно наблюдать при исполнении артистом сонатных циклов Моцарта, Брамса, Грига, Бетховена 5 . В качестве примера остановимся на записи десяти бетховенских сонат, явившейся плодом многолетней кропотливой творческой работы И. Ойстраха и Н. Зерцаловой, за исполнение которых артисты удостоены звания почетных членов Общества дома Бетховена в Бонне. В интерпретации — органичность развития, логики мышления, соподчинение различных элементов музыкальной драматургии, тщательная отделка деталей. Раскованность лирических высказываний и высокая одухотворенность суровой и нежной поэзии дают емкое представление о богатстве внутреннего мира Бетховена. Слышно здесь и большее. Сквозь богатство художественных образов отчетливо прорисовывается стремление к созданию единоохватной концепции, где мужественные, героические темы в Allegri Первой, Третьей, Четвертой, Седьмой и Девятой сонат как бы цементируют многоликий мир других частей. Причем, в исполнении более поздней, Десятой сонаты глубокой смысловой насыщенностью буквально каждой фразы, каждой произносимой

интонации артистам удается проложить «мост» к творчеству Брамса, показывая историческую «разомкнутость» бетховенского стиля.

Обращают на себя внимание финалы сонат. В ранних — легкие, звонкие, окрыленные — они передают радостный подъем чувств, энергию, молодую увлеченность. Финал же Седьмой сонаты артисты исполняют с «прометеевским огнем». В отличие от финала Пятой сонаты с ее свежестью весенних светлых чувств, в Седьмой ими подчеркивается суровое движение, неумолимая наступательность. Пятая, Седьмая и Девятая сонаты своим масштабом, напряженной внутренней жизнью производят в исполнении дуэта чрезвычайно яркое впечатление. Недаром один из самых выдающихся интерпретаторов Бетховена Отто Клемперер писал исполнителям по поводу записи указанных сонат: «Я знаю, Вы жаждете критики, но у меня ее нет. Ваша интерпретация действительно прекрасна, истинна и полностью отвечает моим представлениям» 6 .

5 Эту особенность отмечают многочисленные рецензии на исполнение И. Ойстрахом шести Бранденбургских концертов И. С. Баха в ГДР (гастроли по ГДР в качестве солиста и дирижера Берлинской Staatskappella). 6 Клемперер О. Письмо И. Ойстраху от 24 июля

1971 года. Личный архив И. Ойстраха.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание