Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 33

— Ге, конечно.

— Ну-ка, найди, где у них папаха?

Тот обводит глазами все портреты и, обернувшись к Романосу, медленно снимает с головы свою папаху.

— Вот молодец! — улыбается Романос. — Ты в церковь ходил?

— А как же.

— Шапку снимал?

Парень ухмыляется:

— Снимал.

— Ну, так знай: здесь место повыше твоей церкви. А вот эти люди повыше твоего бога. Они создавали музыку, которая никогда не умрет. Что тебе дал бог? Ничего не дал. А они сделают тебя человеком, душу твою наполнят чудными песнями, и жизнь по-новому откроется тебе, и ты поймешь тогда, что такое настоящая красота. Ты был доволен своей жизнью? Вот, видишь, нет. А они сделают твою жизнь богатой чувствами, и ты будешь горд сознанием, что родился человеком. Ты меня понял? Теперь ступай. Через три дня придешь на экзамен. А папаху наденешь только на улице»¹.

Разговор этот очень характерен для Меликяна — художника и воспитателя. Бывший педагог студии, а ныне академик, профессор теоретической механики и термодинамики А. Акопян рассказывает: «Все красивое было очень дорого для Р. Меликяна, безотносительно от того, в чем оно выражалось. В пыльном, глинобитном Ереване, где не было представления об асфальте и тротуарах, музыкальная студия, а затем и консерватория отличались безукоризненной чистотой и крайне редким для того неспокойного времени порядком. Ни один концерт (а их студия организовывала очень часто) не мог состояться без предварительной и самой тщательной проверки самого Романоса Меликяна».

Музыкальная студия, по мысли ее основателя, должна была стать отнюдь не только учебным заведением. «Это лаборатория, в которой надо искать и выявить самобытный стиль и дух новой армянской музыки, основываясь на народном творчестве... Студия должна тесно связать музыку с трудящимися...» — считал композитор.

Летом 1923 года группы студийцев отправились в районы Армении — Лори, Памбак, Зангезур, Ширак. Они записывали народные песни, сказания, выступали с концертами, организовывали хоры. «Нередко ехали сутками — на арбах или в фургонах, — вспоминает участница таких поездок, ныне профессор Ереванской консерватории по классу сольного пения
Т. Шахназарян. — По пути следования останавливались буквально во всех деревнях. Находили удобный пригорок либо останавливались на главной улице, свободной площадке и хором запевали “Интернационал”. Сейчас же из близлежащих домов сбегались крестьяне разных возрастов, а вскоре собиралась вся деревня. Только закончив исполнение хором довольно обширной программы, мы снова рассаживались и ехали в следующую деревню, на следующий концерт. Конечно, программа всегда была тщательно подготовлена Романосом Меликяном».

Роль музыкальной студии в культурной жизни республики возрастала. В связи с этим в октябре 1923 года решено было реорганизовать ее в консерваторию. Через год ушедшего вследствие болезни с поста директора Меликяна заменил музыковед и композитор А. Адамян. Обучение в консерватории состояло из трех этапов: первая ступень — три года, вторая (техникум) — четыре года и, наконец, собственно вуз — двухгодичный. Как дуб в жолуде, консерватория заключала в себе все стадии музыкального образования. Впоследствии от нее отпочковались первая музыкальная школа-семилетка, носящая теперь имя
А. Спендиарова, и музыкальное училище имени Р. Меликяна. Особенно поучительно вспомнить об этом сегодня, когда в республике насчитывается свыше сорока музыкальных школ, а музучилище есть в каждом крупном городе.

Конечно, далеко не сразу, в пылу ожесточенных дебатов, вырабатывались верные взгляды на цели музыкального образования, его направленность, взаимосвязь с общим процессом становления национальной культуры. Понадобились десятилетия, прежде чем совместными усилиями многих видных музыкантов были найдены формы синтеза общечеловеческих достижений и народных традиций, на которых должно строиться воспитание творческой молодежи.

*

«В течение 1300 лет народ был вынужден бежать с этой земли и только сейчас возвращается домой», — писал Геворк Эмин. Действительно, первые годы Советской власти в Армении ознаменованы приездом группы ученых, писателей, художников, музыкантов, живших дотоле в Тбилиси, Москве, Крыму, за рубежом. В их числе возвратились на землю предков писатель
А. Ширван-заде, поэт А. Исаакян, художник П. Терлемезян.

В 1924 году по приглашению правительства

_________

¹ Т. Ахумян. Литературные статьи и воспоминания. Ереван, изд-во «Айастан», 1966, стр. 366–367.

республики в Ереван переехал Александр Афанасьевич Спендиаров.

Встреча пятидесятитрехлетнего композитора, до сих пор никогда не бывавшего в Армении, с ее природой, людьми и искусством принесла Спендиарову много незабываемо волнующих впечатлений. Среди сравнительно малочисленной художественной интеллигенции Еревана тех лет блистали такие самобытные дарования, как архитектор Александр Таманян, художник Мартирос Сарьян, поэт Аветик Исаакян. В кругу друзей и собеседников композитора были писатели А. Ширван-заде, Д. Демирчян, литературоведы Т. Ахумян, Ц. Ханзадян. Воспоминания современников рассказывают об огромном, жадном интересе Спендиарова к народной музыке, народным музыкантам, которых он мог слушать буквально часами, к новым чертам жизни страны. Свои последующие работы композитор собирался посвятить Советской Армении, но, к сожалению, этим замыслам не суждено было осуществиться: 7 мая 1928 года Спендиарова не стало.

Но, хотя выдающийся армянский композитор прожил на родине только четыре года, значение его деятельности, его личности в музыкальной жизни молодой республики трудно переоценить.

Автор широко известных в России и Западной Европе произведений, эрудированный, высокоавторитетный художник, Спендиаров в то же время был необычайно обаятельным, скромным, деликатным человеком. Он стал отзывчивым советником, доброжелательным учителем молодых музыкантов (в их числе — Н. Чемберджи, С. Баласанян, Л. Ходжа-Эйнатов, С. Шатирян,
К. Закарян, В. Тальян и другие), хотя официально в консерватории и не преподавал.

Спендиарову принадлежала инициатива организации симфонического оркестра Ереванской консерватории. Первый в республике симфонический коллектив начал свою деятельность 10 декабря 1924 года концертом из произведений Спендиарова под управлением автора. Регулярные выступления этого оркестра (в особенности два значительных цикла симфонических концертов, посвященных 25-летию творческой деятельности Спендиарова и 100-летию со дня смерти Бетховена) — подлинная веха в истории армянской культуры.

Декабрь 1924 года останется в летописи армянской музыки и по другой причине. В это время в Москве, в Доме культуры Армении, студенты консерватории А. Габриэлян, Л. Оганджанян, М. Териан и С. Асламазян создали струнный квартет, широко известный

А. Спендиаров

теперь в СССР и за рубежом как квартет имени Комитаса.

В том же 1924 году образовалась первая армянская музыкальная труппа. Она осуществила постановки опер «Фауст», «Кармен», «Демон», «Евгений Онегин». В этих спектаклях приняли участие будущие мастера национального оперного искусства Л. Исецкий-Иониссян и Ш. Тальян. Дирижировал
А. Мелик-Пашаев. Одним из зрителей был А. Луначарский. В своих очерках «Три дня в Советской Армении» он писал: «После митинга меня приглашают в оперу. Как в оперу? Вот в этом самом разграбленном Ленинакане? Да, здесь есть опера, и притом еще первая армянская опера за все время существования Армении.

Не надо пожимать плечами по этому поводу. Люди настрадались, люди натерпелись национальных обид, люди с огромным напряжением начинают вновь строить свое хозяйство, свой быт, и им до боли хочется уже сейчас иметь и какой-то сладкий плод культуры, какое-то утешение, какую-то радость, и как раз такую, в которой соединились бы законное на-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

А. Спендиаров

Содержание