Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 34

циональное чувство и желание соприкоснуться с самыми роскошными продуктами мировой культуры. И вот в Ленинакане организуется опера. И оркестр, и певцы получают, конечно, пустяки, но небольшая зала театра тем не менее переполнена, и армянская публика первый раз слышит на своем языке русские и европейские оперы»¹.

В дальнейшем, когда труппа прекратила свою деятельность, оперные спектакли ставились силами студентов консерватории под руководством композитора А. Тер-Гевондяна. Так закладывался фундамент армянского оперного театра.

20 января 1933 года оперой Спендиарова «Алмаст» открылся Государственный оперный театр Армении (впоследствии названный именем Спендиарова).

И руководителям, и участникам коллектива довелось преодолеть немало трудностей. Находились скептики, считавшие основание театра преждевременным. В каких условиях приходилось тогда работать, можно понять из рассказа дирижера Г. Будагяна: «Как только было принято решение о создании театра, я по приглашению будущего директора М. Геворкяна начал работу с оркестром, в составе которого было всего 16 музыкантов (правда, вскоре их число возросло до 35). Встреча и беседа с режиссером спектакля “Алмаст” А. Бурджаляном состоялась... на бревне около того места, где находилось популярное тогда в кругах местной интеллигенции кафе “Турист”. Театр отапливался очень плохо и редко, так что спевки приходилось проводить на квартирах у исполнителей. В театральном зале в первую зиму зрители сидели в пальто».

Тем не менее театр выполнял свою просветительскую задачу. 42 000 человек посетило 30 его спектаклей в первый же сезон. Каждому представлению предшествовало вступительное слово, ставившее целью популяризировать оперное искусство. Коллектив защищал свои художественные позиции и во время частых в ту пору диспутов.

После «Алмаст» Спендиарова национальный репертуар пополнился сказкой-сатирой молодого композитора А. Степаняна «Кадж Назар» (1934). Год спустя была поставлена написанная двадцать три года назад и обошедшая в любительском исполнении многие города Закавказья «Ануш» А. Тиграняна.

Именно этой опере, благодаря ее редкой популярности, удалось приобщить к музыкальной сцене десятки тысяч слушателей, которым дотоле чужды были развитые формы профессиональной музыки. Успеху спектакля способствовало исполнение заглавной роли Айкануш Даниелян — певицей яркого таланта и неповторимого обаяния, а партии Capo — Шара Тальяном (впервые встретившимся со своим героем еще в 1912 году и не расстававшимся с ним полвека).

В 1935 году в коллектив пришел дирижер Михаил Тавризян, которому театр обязан многими замечательными достижениями на своем пути.

«Оркестр под управлением М. Тавризяна пел, — вспоминает одна из ведущих певиц труппы того времени Т. Шахназарян. — Дирижер добивался необычайно тонкой нюансировки и большой гибкости звучания. Фанатик музыки, Тавризян и от исполнителей требовал глубокого проникновения в музыкальный образ».

*

Двадцатые годы — сложный, ответственный этап развития всей советской культуры — поставил вопрос о творческих критериях и перед армянскими композиторами. Нужно было определить свое отношение к фольклору, к евро-

М. Тавризян

_________

¹ «Известия», 1924, 4 сентября.

пейскому наследию, создавать новое искусство, удовлетворяющее духовные запросы пролетарского общества. Часть музыкантов, преимущественно старшего и среднего поколения, сохранила верность традициям, откристаллизовавшимся еще в досоветский период. Другие их ровесники не устояли против могучего натиска свежих веяний, и первым среди них — Р. Меликян, которому была так дорога сама идея рождения искусства, предназначенного широким слоям слушателей. Наиболее смело искала молодожь, начавшая тогда свой путь. Вслед за А. Спендиаровым, Р. Меликяном, А. Тер-Гевондяном дорогу будущей музыке в те годы прокладывали А. Степанян, Ов. Егиазаров.

Имя Ов. Егиазарова сегодня мало известно даже у нас в Армении, но именно ему принадлежит заслуга создания первой национальной симфонии, премьера которой состоялась в 1927 году в Тбилиси.

По словам А. Адамяна, горячо приветствовавшего симфонию, появление «...большой формы, как хлеб насущный, нужной нам сегодня», свидетельствовало о громадных сдвигах в общественной культуре, открывало новую страницу в армянской музыке¹. Сегодня основные положения статьи А. Адамяна кажутся сами собой разумеющимися. Но в те годы композиторам приходилось отстаивать право на крупную форму в борьбе с носителями вульгаризаторских взглядов. Несмотря на то, что организационно Ассоциация пролетарских музыкантов в Армении просуществовала недолго (всего около года), рапмовские взгляды давали о себе знать в той или иной мере и на протяжении 30-х годов. Издержки этих взглядов сказывались, например, в критике, которой подвергались композиторы, работавшие над крупными симфоническими и оперными произведениями. Однако поступательное движение молодой национальной школы невозможно было остановить.

В 1931 году открылся композиторский класс Ереванской консерватории. Первыми руководителями его стали А. Степанян и С. Бархударян. Несколько позже их сменил В. Тальян, возглавлявший класс почти десять лет. Жизнеспособность его педагогических принципов, основывавшихся на синтезе современной композиторской техники и народных традиций, на воспитании личности музыканта, доказана творчеством учеников В. Тальяна. Среди них ныне признанные и в нашей стране, и за рубежом Александр Арутюнян, Арно Бабаджанян, Эдвард Мирзоян и другие.

В 30-е годы усиливается приток на родину многих талантливых ее сыновей. Воздавая должное мастерам искусств, чей труд помог армянской советской культуре достичь рубежей профессиональной зрелости, прежде всего нужно назвать дорогое имя Константина Соломоновича Сараджева.

Переехав в Армению в 1936 году, этот великолепный музыкант, опытнейший педагог оказал огромное воздействие на формирование композиторской и исполнительской молодежи. С деятельностью Сараджева-дирижера связано рождение первого армянского балета «Счастье» А. Хачатуряна на сцене Театра имени Спендиарова, множество интересных симфонических концертов, в том числе (впервые в Ереване) цикл всех бетховенских симфоний. Он подготовил для республики группу дирижеров.

С приходом Сараджева на пост директора консерватории начался качественно иной этап ее существования, так как он добивался высокой требовательности во всех областях работы. «Некоторые ждали от него административного пыла, — вспоминает А. Хачатурян. — Его не было у Константина Соломоновича. Но он руководил Ереванской консерваторией творчески и вдохновенно. Пользуясь большим заслуженным авторитетом, обладая громадными знаниями, всегда подтянутый, непримиримый к расхлябанности и бескультурью, являя собой пример подлинного служения высокому искусству, К. С. Сараджев уже одним своим присутствием создавал в консерватории творческую атмосферу. Ему принадлежат большие заслуги в приобщении армянской молодежи к классическим традициям, к опыту и достижениям передовой русской музыки»¹.

Сараджеву были свойственны глубокое, тонкое ощущение современности, доброе стремление помочь молодым музыкантам, будущность которых ему всегда отчетливо виделась. Пишущей эти строки приходилось наблюдать, как огромная душевная щедрость помогала ему мудро решать проблему «отцов и детей». Помню, к примеру, случай. Э. Мирзоян и я вступили в очень острый, затяжной спор с Константином Соломоновичем по поводу одного из исполнителей. Отстаивая свою точку зрения, мы запальчиво и горячо возражали Сараджеву, но где-то внутри уже были склонны согласиться с ним. И в этот самый момент

_________

¹ См.: А. Адамян. Симфония Егиазарова. «Заря Востока», 1927, 14 июля.

¹ «К. С. Сараджев. Статьи, воспоминания». Составитель Г. Тигранов. М., «Советский композитор», 1962, стр. 140.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

М. Тавризян

Содержание