Выпуск № 9 (346) | 1967 - страница 17

Прометей – В. Галстян, Сила — Ф. Еланян

Аристакесян в своих вариациях не видит ничего фантастического, но в свое время они, видимо, казались ему необычными. После этого последовал Концерт для альта. Первый у композитора концерт, и не для фортепиано, скрипки, виолончели или голоса, а для альта. Сочинение это, во многом интересное, все же показалось неровным, не до конца последовательным.

Прозвучала симфония Аристакесяна. Прозвучала уже настоящей заявкой на большое, высокое мастерство. Она успешно исполнялась в Москве и удостоилась многих похвальных отзывов.

И вот, наконец, последнее сочинение, которое во многом уже не опыт и не поиск. Это уже что-то найденное, во многом определяющее творческое лицо композитора сегодня. На сцене Ереванского театра оперы и балета поставлен балет Э. Аристакесяна «Прометей». Балет в двух — нет, не действиях — частях.

Почему именно миф о титане, давшем людям огонь, привлек композитора?

Человечество создало немало прекрасных легенд и сказаний о богах, героях, богатырях. Пожалуй, над всеми возвышается миф о Прометее — гимн немеркнущему подвигу, символизирующему обретение человечеством света, разума.

На Первом всесоюзном съезде писателей М. Горький говорил: «Фольклор в наши дни возвел Владимира Ленина на высоту мифического героя древности, равного Прометею». Сколь же высоко ценил великий писатель образ Прометея! По той же причине Г. Серебрякова назвала трилогию о Марксе «Прометеем».

Впервые греческий миф о великом Прометее был записан Гесиодом в VII веке до н. э. Затем к этому образу обращались Сафо и Пиндар, Платон и Софокл, Еврипид и Аристофан. Наконец, Эсхил увековечил образ героя в своей знаменитой трагедии «Скованный Прометей».

Лишь многие века спустя мысли творцов вновь обратились к этому подвигу. Прометей стал героем произведений Гёте, Байрона, Шелли; в России — Герцена, Огарева, Шевченко, Брюсова...

Немало музыкантов привлекал античный титан. Достаточно назвать имена Бетховена, Шуберта, Галеви, Листа, Танеева, Скрябина, Онеггера, чтобы подтвердить популярность этого мифа.

И вот новый «Прометей» — Эмина Аристакесяна и Евгения Чанги (автор либретто и постановщик).

Что нового, своего внесли авторы в толкование древней легенды? Начнем с либретто. В нем мно-

гое отличается от первоисточника. Согласно мифу, Прометей, проникнувшись состраданием к человечеству, прозябающему в невежестве и мраке, похитил божественный, неугасимый огонь из очага Зевса. Прометей научил людей наукам и искусствам, вывел человечество на светлую дорогу процветания и прогресса. (Не случайно Прометей по-гречески означает «провидец», «смотрящий вперед».) Зевс наказал Прометея, приковав его к скале. Избавление пришло не от богов, а от Геракла, героя, рожденного земной женщиной.

По либретто нового балета, Прометей, желая дать людям огонь, добывает его в кузнице Гефеста. Однако Сила и Власть — наместники Зевса (образы, заимствованные из трагедии Эсхила) — отнимают у людей огонь и приковывают Прометея к скале. Торжествует зло, олицетворяемое Орлицей, Эвменидой, Силой и Властью. Они загоняют Прометея в ад. Но человечество, раз познав светоч разума, уже не подчиняется слепо Силе и Власти. Из тлеющих угольков огня, который пытаются уничтожить наместники Зевса, люди разжигают пламя. Человечество мужает, крепнет, уничтожает злые силы и освобождает Прометея.

Не все кажется благополучным в этом интересном в целом либретто. И прежде всего то, что добытый Прометеем огонь оказывается почему-то у Власти и Силы. Ведь Огонь — олицетворение идеи, мысли — символ будущего могущества Человека и вряд ли можно столь уж конкретно «овеществлять» его (в балете пытаются даже «разбить огонь»).

Но возможно, что отдельные частности в либретто еще будут дорабатываться, совершенствоваться. И это особенно важно потому, что многое в либретто Чанги бесспорно содержательно. Прежде всего, это образ народа, который представляет собой здесь далеко не пассивную массу, получающую божественный дар, согласно мифу, без всякого усилия. Да и сам Прометей, как уже говорилось, не похищает огонь, а своими руками кует его. В труде мужает и зреет герой и затем передает свой опыт людям. Таким образом, народ лишается огня тогда, когда понимает его значение. Цель предстоящей борьбы ясна ее участникам; в соответствии с этим активно зреет самосознание народа.

В таком контексте главным становится не единоборство Прометея с Зевсом, а идея пробуждения людей к новой жизни. Иными словами, функции Геракла, отсутствующего в либретто Чанги, возложены на все человечество, И сам миф становится лишь поводом для утверждения идеи торжества света, добра, свободы над злом, мраком и угнетением.

Обращение композитора к возвышенному образу Прометея, интерес к высокой обобщенной теме — одной из «вечных», вдохновляющих художников — не случайны. Такого рода темы ныне вообще характерны для творчества многих армянских композиторов. Сошлемся хотя бы на Эдгара Оганесяна, в двух своих балетах — «Голубом ноктюрне» и «Вечном идоле» — поднимающего сложные проблемы отношения художника к действительности, торжества высокого, гуманного, человеческого над темным и инстинктивным. Закончил балет «Сотворение мира» (по Жану Эффелю) Ю. Казарян, работает над крупным музыкально-драматическим произведением, посвященным эволюции человечества, Э. Арутюнян. Обращаясь к таким, уже многократно истолкованным в искусстве темам и идеям, армянские композиторы, естественно, пытаются найти свое решение, свое видение их.

Итак, Аристакесян вместе с либреттистом Чангой, на наш взгляд, сумели в хрестоматийном мифе о Прометее увидеть что-то свое и творчески раскрыть его.

По-своему симптоматичным является и то, что музыкальный язык балета современен, он не отражает какие-либо увлечения композитора искусственными конструкциями. Аристакесян мыслит лаконично, четко, рельефно, конкретно и, главное, очень образно и динамично. И в этом — темп и ритм сегодняшнего дня, драматизм и напряжение нашего времени.

Четыре самостоятельные сферы различаются в музыкальной характеристике образов: наместники Зевса — Сила и Власть, Орлица и Эвменида, олицетворяющие насилие, страдание, тиранию; Прометей, совершающий свой великий подвиг; Океаниды и Климена — выразители смирения, сочувствия, утешения и Народ — носитель активного начала.

Все четыре группы имеют свои лейттемы, которые, трансформируясь, переплетаясь, каждый раз с новой стороны раскрывают образ. Предельно лаконичен жесткий и очень выразительный лейтмотив, который условно можно назвать темой насилия, — им начинается балет. Кульминация ее развития — в конце первого акта; она звучит в момент, когда молния парализует Прометея, а у народа отбирается только что дарованный ему вечный огонь.

Лейттема Прометея — стремительная, порывистая, словно парящая — подвергается наибольшей трансформации; за счет этого создается образ богатый, многогранный. Наиболее лиричны в балете темы Океанид и Климены. А лейтмотив Народа отмечен поступательным, восходящим развитием — от сумрачного и тревожного вступления к ослепительно яркому финалу, где в сочетании с динамичной темой кузницы Гефеста он олицетворяет идею труда, богатырской силы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прометей – В. Галстян, Сила — Ф. Еланян

Содержание