Выпуск № 7 (416) | 1973 - страница 24

брались за эти песни. Но «Лесорубы» чаще всего оказывались приземленными, а «Вокализ» при разухабистой трактовке вдруг становился уныло похожим на тысячу других шлагеров. (Обидно, кстати, что такой артист, как Хиль, не всегда разборчив сейчас в выборе репертуара. Как иначе можно объяснить его выступление с примитивнейшими опусами Э. Ханока?)

В нашем журнале уже отмечалось, как тонко, изобретательно, с подлинной драматургической выдумкой подает песню В. Баснера «Березовый сок» ансамбль «Песняры». Возьму на себя смелость даже утверждать, что исполнители не только чутко донесли до слушателей авторский замысел, но во многом завуалировали излишнюю чувствительность интонации (особенно в кадансах песни), которую, правда, несколько скрадывает оркестрово-гармонический узор, мастерски украсивший ткань «Березового сока».

Не раз говорилось о том, что у эстрадных исполнителей есть «дурная привычка выставлять себя впереди песни», отвлекаясь от ее внутреннего содержания ради внешних эффектов, демонстрируя достоинства голоса, актерскую игру как таковую или — того хуже — броский наряд. Хорошо бы любимцам публики не завоевывать себе популярность подобным образом. Как свидетельствует наш читатель А. Савватеев, порой «слушатели охотнее говорят о выражении глаз… поющего М. Магомаева, о платье М. Кодряну, о прическе Г. Ненашевой, то есть о впечатлениях не слуховых, не музыкальных» (фиксация определенной тенденции, видно, побудила нашего читателя поставить рядом этих очень разных по художественному рангу исполнителей).

Сходные проблемы и в танцевальной инструментальной музыке. И здесь состояние жанра самым непосредственным образом зависит от условий его бытования... Так, очень метко определил читатель А. Ардаширов одну из причин низкого уровня, единообразия «ультрамодных», как он выражается, шлагеров, «ширпотреба»: «Я думаю, что те, которые видят эту музыку в слишком упрощенном виде, наверное, берут в счет игру наших составов (подчеркнуто мной. — М. Н.), пытающихся скопировать оригинальное исполнение западных европейских составов, намного более удачное, изобретательное… У музыки “ширпотреба” и ее вдохновителей постоянно идет смена течений, которые очень быстро получают популярность, но еще быстрее исчезают из репертуара… Остановить, запретить “ультрамодную” музыку, я считаю, невозможно; это, наверное, очень трудная проблема (да и к чему запрещать!)… Но в то же время усиленно пропагандировать ее также ни к чему. Было бы лучше, если бы наши музыкальные специалисты сами вникли в этот “ширпотреб”, внесли туда что-то новое, свежее, положительное в музыкально-нравственном отношении; при этом достигается главное — фильтр перед изданием, распространением в массы и контроль над этим…» Вот мы и подошли вплотную — в который раз! — к вопросу, волнующему в равной мере и профессионалов, и любителей легкой музыки. Речь — снова и снова — о пропаганде.

Но прежде — маленькая реплика по поводу только что приведенных строк. Конечно, товарищ Ардаширов, никто и не собирается запрещать популярную танцевальную музыку, пусть это Вас не беспокоит. Но вот Ваша постановка вопроса об «освежении ширпотреба» профессионалами едва ли правомерна. Если внести в этот пласт музыки что-то новое, увлекательное, плодотворное, то ее уже нужно будет причислить не к «ширпотребу», а к истинному искусству…

Итак, пропаганда. Когда она осуществляется дельными людьми с умом и чутким сердцем, какое это подспорье в музыкально-эстетическом воспитании масс, какой отличный стимул для композиторского труда, для плодотворного развития исполнительского творчества! И наоборот, что за бич общественной жизни неумелая, произвольно управляемая пропаганда, без четкой последовательной ориентации, основанная на сомнительных вкусах случайных людей! Вот яркий пример нерадивой политики издателей-популяризаторов — свидетельство нашей читательницы Н. Васиной, работника музыкального сектора Центральной городской библиотеки им. В. В. Верещагина в городе Череповце: «Некоторые песни появляются в нотных сборниках, как грибы после дождя. Взять хотя бы “Ромашки спрятались” (музыка Е. Птичкина, слова И. Шаферана). Она опубликована в сборниках: “Песни радио и кино”, вып. 158; “Песня — 72”, апрель; “Молодежная эстрада”, вып. 4, в издании “А где мне взять такую песню”, в авторском сборнике Е. Птичкина, напечатана среди “Любимых эстрадных мелодий”, вып. 16 и, конечно же, она войдет в сборники “Поет О. Воронец” и “Песни на стихи И. Шаферана”. А замечательную песню М. Фрадкина и Р. Рождественского “За того парня” можно найти только в журнале “Музыкальная жизнь”, № 23, 1971 и в сборнике “Песни радио и кино”, вып. 167. Вместе с тем, произведение это любят, особенно молодежь.

И воспитательное значение его намного выше, чем “Ромашек”…»⁴.

Стоит прислушаться к советам и просьбам, высказанным в письме библиотекаря Н. Васиной, хорошо изучившей спрос слушателей: «У меня просьба к музыкальным издательствам. Если печатается авторский сборник песен, пожалуйста, побольше сведений о жизни и творчестве композитора, его планах… Если “Песни радио и кино”, как говорится, не залеживаются на стеллажах музыкального сектора, то сборники типа “Песня — 72”, за небольшим исключением, пребывают в девственном состоянии… Мне кажется, причина здесь в том, что в “Песнях радио и кино” печатаются песни, уже известные людям. Они их слышали с экранов кино, по радио, а в другом сборнике песни-то хоть и хорошие, но незнакомые, поэтому их и боятся… С другой стороны, читатели, ну, прямо надоедают, спрашивая какую-нибудь песню, которую они слышали по радио или в кино, а нот этой песни еще нет. Надо как-то увязать пропаганду новых произведений по радио и телевидению и появление их в нотных сборниках. Очень целесообразной показалась мне мысль товарища Букина, высказанная в журнале “Советская музыка” № 11, 1972 о том, чтобы нотные издания стали подписными и выходили оперативно. По-моему, это был бы самый разумный выход из положения…»

Нельзя забывать и такое, скажем, предостережение читателя В. Забродина: «Не стоит думать, что “обычных, средних, ни хороших, ни плохих” ребят так легко обмануть. Песню не яркую и не мелодичную не будут петь при любом “сверхмассовом тираже”».

Обобщить все высказанные любителями песни идеи по поводу пропаганды можно одним лозунгом: пусть пропаганда активнее формирует высокие вкусы и общественное мнение, пусть и слава, и гордость, и забота будут в результате едиными у воспитателя и воспитанника.

Конечно, сразу все песенное хозяйство в порядок не приведешь. Как действовать? Думаю (и это мнение разделяют многие читатели журнала), что лучший способ — постепенно, исподволь вытеснять из нашего быта серость и ремесленничество, противопоставляя им содержательное, яркое, жизнеутверждающее искусство. Делать это можно самыми различными способами, но только не забывать о высоком качестве!

ПОМНИ, ОЦЕНИВАЮЩИЙ ПЕСНЮ

Почему песня, за малым исключением, перестала нести в широкие народные толщи запасы «высоковольтной энергии»?

(Из письма читателя П. Кокошкина)

Несмотря на целый ряд интересных находок в песенном творчестве последних 10–15 лет, все же общий художественный уровень ощутимо ниже, чем он был в военные и довоенные годы.

(Из письма читателя А. Савватеева)

Выраженная в этих письмах тревога во многом разделяется профессиональной критикой, о чем свидетельствуют, в частности, статьи в журнале «Советская музыка». Вот что пишет, например, М. Бялик в упомянутой уже статье «Еще раз о песне»: «…Число удач мало на фоне общего непрерывного количественного (подчеркнуто мной. — М. Н.) роста песенной продукции». Вместе с тем, как правильно и неоднократно отмечали в своих работах тот же М. Бялик, Л. Генина, А. Сохор и другие музыканты, кризис (если допустить, что он действительно наблюдается сейчас) не означает полного творческого упадка песни. В этом жанре, можно сказать, ярковыраженного сангвинического темперамента, жанре, который более склонен впитывать, чем отбирать, критические переходные периоды — норма: тогда устаревают, отбрасываются одни свойства, определяются другие. Ремесленничество и стандарт всегда сопровождают, преследуют песню; изжить их можно лишь повседневно корректируя движение жанра критическим и самокритическим контролем. Песня болеет и выздоравливает постоянно, на ровной дороге ее будней время от времени вспыхивают ярчайшие звезды, которые освещают путь людям всей Земли. Таких звезд единицы, но их всегда было мало, на то они и светила. Вместе с тем — и хоть это парадоксально, но факт — песня — жанр сильный, жизнестойкий. Она всегда остается с человеком и ради него живет.

При оценке песни необходимо дифференцировать эстетические явления разного порядка. Предположим, есть ли смысл сравнивать творчество профессионала-композитора с искусством профессионала-поэта, распевающего свои произведения ради более выпуклой их подачи? По-моему, затея не очень плодотворная, однако такие попытки не раз предпринимались (в данном случае далее неважно, в чью пользу делается сравнение).

Еще один характерный пример сопоставления несопоставимого. Некоторые читатели,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание