Выпуск № 8 (381) | 1970 - страница 62

ниальной эпохи, шикарные, прекрасно освещенные ночью улицы и грязные темные закоулки. Ближе к морю — аристократические районы Сан Исидро и Мирафлорес; окраины у гор — трущобы без воды, без света и канализации. Вблизи 30-этажного, сверкающего стеклом небоскреба Министерства просвещения — дома, напоминающие дореволюционный московский Хитров рынок. Есть красивейшие площади, архитектурные ансамбли, старинные и современные, очень много памятников. Улицы полны автомобилей всевозможных возрастов, марок и степеней искалеченности. Ездить можно на чем угодно, лишь бы вертелись колеса. Рядом со щеголяющей законченностью форм, сверкающей лаком американской моделью будущего года может тащиться какой-нибудь тщательно выкрашенный масляной краской «паккард» образца 1922 года, а за ним — прошлогодний «шевроле», у которого дверца смята в гармошку, одного крыла вовсе нет, бампер привязан веревкой, а вместо заднего стекла — кусок фанеры. Все это беспорядочно носится, чадит и страшно шумит, так что в центре города можно спать, только заткнув уши ватой и обложив голову подушками. Улицы оживлены, особенно к вечеру. Масса магазинов, кафе, и очень часто попадаются нищие индейцы.

Два года назад в истории Перу наступил новый этап. Однажды утром в октябре 1968 года президентский дворец был окружен войсками, президента подняли с постели, препроводили в аэропорт и выслали из страны. Группа военных стала у власти. На следующий день был закрыт парламент. (Почему? — Потому что депутаты разбазаривали деньги, купались в роскоши и топили разумные проекты и реформы в говорильне, — так объясняли мне это перуанцы.) Следующий шаг нового правительства — национализация нефтяного завода, принадлежащего североамериканской компании. Вслед за этим были законсервированы грандиозные и безумно дорогие стройки, затеянные бывшим президентом (он по образованию — архитектор), — например автострада через весь грандиозный массив Анд в сельву Амазонки. Были установлены дипломатические отношения с СССР. Началась аграрная реформа: у богатых землевладельцев отобрали землю и поделили между крестьянами (образовались крестьянские кооперативы). В ходу лозунг «jArriba Perú!» (Поднимайся, Перу!). И действительно, немало делается для того, чтобы навести в стране порядок и поднять жизненный уровень народа.

В Лиме несколько чрезвычайно интересных музеев. Музей золота — на окраине города. Мне показалось символичным, что половина этого музея — грандиозная коллекция оружия. От пищалей и аркебузов времен Писарро до современных пистолетов и пистолетиков, вделанных в кастет, в трость, в портсигар — во что угодно. Поражаешься, сколько изобретательности и смекалки проявлено людьми для убийства себе подобных. Потом входишь в зал золота, ради овладения которым, вероятно, и придумано все это оружие (так воспринимается соотношение двух экспозиций музея). У индейцев золота было так много, что даже половики плели из золотой соломки. И, конечно, всевозможные украшения и религиозные символы. В музее есть удивительный экспонат — череп, которому более восьмисот лет и у которого все тридцать два зуба... из голубого аметиста! Поразительна техника древних стоматологов. Судя по одежде, выставленной в Археологическом музее, индейцы времен инков были весьма высоки ростом — в среднем два метра. Современные индейцы, как правило, низкорослы: четыре с половиной столетия голода и бедствий не прошли даром,..

При знакомстве с перуанским музыкальным творчеством можно было заметить, что народная манера пения очень напоминает известную нам тирольскую манеру: то же виртуозное использование фальцета, что производит впечатление необычайно широкого диапазона голоса. Некоторые синкопированные ритмы странным образом напомнили мне песни и танцы кабардинцев и балкарцев. Среди индейцев Перу бытует инструмент антара (типа флейты пана). Он состоит из нескольких связанных между собой бамбуковых трубок, настроенных на разные по высоте тоны (по терциям). У исполнителей различные по величине, а следовательно, и по строю инструменты. Играют сразу восемь — десять человек, каждый выдувает два-три звука. Получается мелодия, многократно повторяющаяся. Вся трудность в том, что исполнитель в общем ансамбле должен выдуть свои звуки в точно определенный момент, чтобы получилась нужная мелодия. При этом музыканты, одетые в красочные национальные костюмы, движутся по кругу и каждый из них переступает и покачивается в своем индивидуальном ритме.

В Перу есть несколько композиторов-профессионалов. Все они живут в Лиме, их произведения изредка исполняются и в Перу, и в других странах, но никто из них не в состоянии жить творческим трудом. Энрике Итурриага преподает теорию в столичной консерватории. Хосе Мальсио — также преподаватель консерватории; изредка дирижирует Национальным симфоническим оркестром. Энрике Пинийя — директор департамента музыки. Мануэль Ривера Вера — переписчик нот и библиотекарь оркестра. Эдгар Валькарсель — заместитель директора Дома культуры Перу. Творческого союза не существу-

Теодоро Валькарсель

ет. Учились перуанские композиторы в разных странах. Например, Хосе Мальсио — ученик Хиндемита и Шёнберга, Энрике Пинийя получил образование в ФРГ. Невозможно определить какое-либо общее направление в творчестве композиторов Перу. Эдгар Валькарсель пишет только ультрасовременную музыку (не нотами, а диаграммами), пользуясь самыми неестественными шумами и звуками, какие только можно извлечь из существующих инструментов; трудно сказать, каков смысл и необходимость подобного рода творчества. Ривера Вера сочиняет в значительно более популярной манере; в его партитурах присутствуют вполне нормальные нотные знаки. Пинийя мыслит широко и сочетает обе манеры. Итурриага сейчас пишет в «стиле модерн», но я знаком с некоторыми его прежними сочинениями — Сюитой для оркестра, получившей первую премию на конкурсе композиторов Латинской Америки, и Концертной увертюрой. Эти произведения свидетельствуют о несомненном даровании композитора, хотя им и недостает техники, Хосе Мальсио показал мне схоластический и сухой Concerto grosso и превосходно написанный Танец, основанный на народных ритмах (в записи Венского симфонического оркестра). Живущий также в Лиме Франсиско Пульгар Видаль — автор интересной Сюиты, выдержанной в современной манере и не лишенной связей с народными истоками.

Перуанские композиторы не отличаются плодовитостью; каждый из них мог показать три – пять произведений, не больше. Профессиональная школа в Перу еще не сложилась. Талантливый Теодоро Валькарсель, чья музыка тесно связана с национальным фольклором, умер в 1942 году. Совсем молодым скончался Альфонсо де Сильва, Он долго жил в Париже, и его творчество испытало сильнейшее влияние французской музыкальной культуры. Если в будущем перуанские композиторы сумеют сконцентрировать свое внимание на творчестве и сохранят связь с народом, они несомненно создадут немало интересных и значительных произведений.

Исполнительское искусство Перу представлено несколькими пианистами, вернее пианистками.

Энрике Итурриага

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Теодоро Валькарсель

Энрике Итурриага

Содержание