Выпуск № 8 (381) | 1970 - страница 72

другом Советского Союза и последние годы жизри провел в Москве, где и скончался от неизлечимой болезни в 1945 году.

Осталось рассказать о гордости «новой культуры» — «симфонической музыке» «Шацзябан». Это произведение именуется именно «симфонической музыкой», поскольку, по мнению маоистской критики, оно не укладывается ни в один «иностранный» жанр.

После «революционизации» театра, когда «образцовые пьесы» составили стабильный — вот уже семь лет без перемен! — репертуар, Пекинский симфонический оркестр оказался перед угрозой разгона. Чтобы оправдать свое дальнейшее существование, оркестранты ухватились за одну из пьес, «Шацзябан», и на ее основе написали нечто вроде кантаты из девяти частей.

Основная тема произведения — антияпонская война; последняя часть, апофеоз, называется «Победа».

Число статей, посвященных этому единственному оркестровому сочинению китайской «новой музыки», поистине необозримо. Одной из последних по времени и весьма типичной является статья Хун Ин «Мужественный гимн народной войны», в которой, в частности, говорится:

«В истории симфонической музыки впервые отражена революционная война под правильным руководством пролетарской революционной линии, с точки зрения марксизма, ленинизма и маоцзэдунъидей на войну и искусство. Это великий шаг революции в симфонической музыке» («Жэньминь жибао» от 8 января 1970 года).

Разумеется, эта музыка — лишний повод очернить советскую культуру. «Во множестве произведений, посвященных антифашистской войне, — пишет Хун Ин, — современные ревизионисты совершенно замазывают массовость, изображают войну как “воплощение трагического конфликта добра и зла”. Эти сочинения перепевают приемы декадентской и модернистской школ западной буржуазии, изобилуют “судорожными ритмами”, “стонами усталых солдат”, изображают врагов пугающе грозными, а революционный народ “стенающим”, “рыдающим”, с “режущими слух пронзительными воплями”, без сопротивления и без борьбы»

Некоторая теоретическая трудность возникла у критика в связи с частью «Вторжение», изображающей вражескую агрессию. Получилась логическая неувязка. Хун Ин объявляет эту часть «отрицательной музыкой» и заверяет, что она введена исключительно для «контраста»...

Восторженное националистическое бахвальство, когда речь заходит о «Шацзябане», подобно какому-то угару: «Под личной заботой и непосредственным руководством товарища Цзян Цин не только в содержании, но и в форме проведена великая революция, опрокинувшая небо и перевернувшая землю в симфонической музыке старого типа».

Что же это за «революция»? Оказывается, «Шацзябан» порвала омертвевшие формы симфонического цикла старого типа вроде «четырехчастности».

Как, однако, просто совершаются иные «революции»!

И все же кое-что новое в этом произведении действительно есть, но заключается оно отнюдь не в наличии девяти частей против «догматических» четырех: в музыке использованы традиционные мелодии китайского национального театра цзинцзюй и национальные инструменты, введенные в состав симфонического оркестра. Само по себе это симптоматично. Как видно, маоистские пропагандисты начинают понимать, что для того, чтобы частично вернуть симпатию широких слушательских масс, надо прибегнуть к каким-то сильнодействующим художественным мерам. Но, разумеется, сопровождается весь этот процесс все тем же националистическим угаром, выраженным в приторно пышных декларациях:

«"Шацзябан" сохранила сплав возвышенной торжественности и пронзительной резкости звучания музыки театра цзинцзюй со способностью симфонической музыки передавать противоречия и конфликты, реальное окружение и внутренний мир (значит, у симфонической музыки все же есть достоинства?! — В. В.). Кроме того, введены все ударные инструменты театра цзинцзюй, отечественные смычковые и щипковые инструменты и зурна. Симфоническая музыка "Шацзябан" не похожа на симфонию старого типа, не похожа на кантату старого типа, а является революционной симфонической музыкой нового типа».

∗

О «культурной революции» в Китае написано немало, поэтому здесь мы сознательно ограничились прослеживанием судеб только музыкального искусства в одном из крупнейших современных государств. Конечно, заявления официальной китайской печати на любые темы, в том числе и музыкальные, переполнены обычной трескотней и чрезвычайно утомительны для чтения, но если не приводить их в качестве документов, то трудно поверить в реальность существующей картины. А каково же тем, кому на долю выпало пережить все это?..

Положение китайской творческой интеллигенции, в том числе и музыкантов, глубоко трагично. Нет большей несправедливости и заблуждения, чем представлять их себе ограниченными людьми. Но нужно понять и то, что перенесенные испытания посеяли в душах многих глубокое разочарование, отчаяние, скепсис, а то и цинизм. Тому свидетельство — все большее число положенных на музыку цитат Мао Цзэ-дуна, бравурные армейские марши.

«Культурная революция» ни в одной из областей культуры не создала и не способна создать сколько-нибудь серьезные художественные ценности. Маоисты обрекают страну на творческое бесплодие, преследуя талантливых представителей великого народа. От «революции в музыке» осталась лишь шелуха звонких, пустых слов.

«Маоизм — это антиленинское политическое течение, основу которого составляет “китаизированный” социал-шовинизм» («Правда» от 18 мая 1970 года).

Подлинное светлое будущее китайской музыки, как и всего китайского искусства, как и самого общества, — на единственном пути строительства социализма. Без этого нет духовного и творческого прогресса. Надо верить, что рано или поздно здоровые силы китайского народа, при поддержке передовых сил современности, вновь поведут его вперед по этому испытанному пути.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание