дипломаты, местная аристократия. В первом огделении играли «Друзья музыки», во втором пел хор «Орфео». В публике, при свете свечей, тускло мерцало золото, так как каждая более или менее состоятельная дама в Лиме носит на себе до килограмма золотых украшений удивительной перуанской работы. Все это производило фантастическое впечатление,

Хор «Орфео» я затем слышал еще несколько раз. Он поет очень музыкально, мягко, красивым звуком, тонко фразируя — и одновременно... страшно фальшивя. В хоре не более тридцати человек. Хористы не имеют постоянной работы; их приглашают петь в церквах, на вечерах старинной музьжи — от случая к случаю.

Кроме выступлений симфонического оркестра, в Лиме вообще нет налаженной, регулярной концертной жизни, однако каждые три-четыре дня где-то происходит концерт: то в лютеранском соборе, то в Школе имени Гумбольдта, то еще где-нибудь. Следить за этим трудно, так как афиш в городе почти нет. Организуются и финансируются они самыми различными путями. Устроители — частные компании, церкви, иностранные посольства. Вот типичный пример: концерт в лютеранском храме (зал отделан очень строго и современно). В программе Бах. В первом отделении мотеты (хор a cappella), во втором сюита и кантата (с оркестром). Поют очень хорошо. Спрашиваю, что за хор? Оказывается — сборный. Часть — профессионалы, однако не работающие по профессии (негде), часть — любители; дирижер — преподаватель музыки в Школе имени Гумбольдта. Оркестр — музыканты, приглашенные из Национального симфонического оркестра. Солисты — певцы-профессионалы, но работают по другим специальностям (например, тенор — американец, отличный певец — преподает английский язык в университете). Деньги для концерта собрала немецкая колония в Лиме. (На следующий день дирижер пришел в Национальный симфонический оркестр с пачкой денег и расплатился с оркестрантами.)

Очень хорошее впечатление оставил и концерт в духовной семинарии «Санта Урсула». Опять хор «Орфео», солисты, оркестр, «Друзья музыки». Исполнялись произведения Пёрселла, Вивальди, Баха (вообще музыка старых мастеров в Лиме звучит постоянно). Полный зал, большой успех...

Выступления гастролеров организуются примерно так. Приезжает дирижер из Швейцарии Питер Мааг. У него очень высокий гонорар. Импресарио, пригласивший его, собирает деньги среди швейцарцев, живущих в Лиме. Приезжает аргентинская гитаристка Ирма Костансо. Выделяет средства и организует концерты аргентинское посольство.

Публике Лимы знакомы многие выдающиеся иностранные исполнители. Здесь концертировали Генрик Шеринг, Клаудио Аррау, Исаак Стерн, Артур Рубинштейн, дирижеры Юджин Орманди, Малькольм Саржент, Пауль Клёцки, Игорь Маркевич, Ласло Шомоди. «Лименьос» — жители Лимы — предъявляют к гастролерам самые высокие требования. Они знают об огромном подъеме советского исполнительского искусства. Любители музыки имеют пластинки выдающихся советских мастеров, но, к сожалению, «живьем» слышали не многих. Мне с восторгом рассказывали о концертах Леонида Когана и Наума Вальтера, Евгения Малинина, Зары Долухановой и Александра Ерохина, Даниила Шафрана и Исаака Изачека. Я был свидетелем огромного успеха Нины Бейлиной и Лидии Печерской. Каждый приезд советского артиста в Лиму превращается в подлинный праздник музыки.

В ноябре сюда из Аргентины приехал хор, и в Муниципальном театре два раза была исполнена «Misa criolla» («Креольская месса») для хора, трех солистов (тенора, баритона и баса), рояля, чембало и чаранго (народный щипковый инструмент с остроумным механизмом для перестройки струн). В музыке интересно сочетались стиль итальянского барокко с типично латиноамериканскими мелодическими оборотами и синкопированным ритмом. Очень своеобразно звучало обращение к богу бедняка, жалующегося на свою жизнь и докучающего господу конкретными житейскими просьбами. Выглядело это примерно так: «Сеньор бог, провалилась крыша у моего сарая. Ты, конечно, предпримешь что-нибудь, потому что это несправедливо — ведь в сарае моего соседа Хулио крыша цела».

Такое практичное отношение к религии характерно для жителей Латинской Америки. Я специально интересовался явлением «креол» («криойо», как это здесь произносится). Согласно принятому научному определению, креол — потомок белых переселенцев, чья кровь не восприняла никаких местных примесей. Однако в самой Латинской Америке, где практически чистых креолов уже почти нет, это объясняют совершенно иначе и все по-разному. Суть разъяснений сводится к тому, что «креол» — понятие не национальное, не расовое, а психологическое. «Креолом» может быть и мулат, и метис, и француз, и испанец, и вообще любой человек, вросший корнями в местный быт и приобретший типичные черты латиноамериканца, чей характер очень сложен, как продукт невероятно запутанных национальных связей и не-

легкой, зачастую драматической истории Латинской Америки за минувшие столетия...

Новый этап в жизни страны начался недавно. Раньше контакты между Перу и нашей страной были очень затруднены. Тем не менее перуанцы с большим интересом и уважением относились к советскому народу, к советской культуре, ко всему, чего мы достигли за годы Советской власти. Особенно возрос этот интерес сейчас. В Лиме есть подлинные друзья Советского Союза.

Вот семья Козак. Лева Козак родом из Молдавии, оказался в Лиме юношей в 1923 году. Он бывший скрипач, сейчас владелец маленькой радиотехнической мастерской. Все советские артисты, бывшие в Лиме, испытали на себе удивительное радушие дома Козаков, их искреннюю дружбу. На скопленные с трудом деньги Лева Козак ездил в СССР туристом и теперь угощает всех своих друзей прекрасно снятым фильмом о поездке и диапозитивами с видами Москвы, Ленинграда и Кишинева, записями хора Пятницкого, ансамбля Александрова.

Вот сеньор Боланьес. Его специальность — демонстрация в Перу советских фильмов. Он занимается этим много лет, испытывал при прежнем правительстве большие трудности, как рассказывают, многим рисковал. Сейчас деятельность Боланьеса успешно развивается. И надо сказать, что советское киноискусство представлено в Перу с большим вкусом и пониманием. Перуанцы с восторгом отзываются о фильмах «Гамлет», «Дон Кихот» и «Обыкновенный фашизм»...

Почти непрерывное дирижирование оркестром, исключительно теплый прием публики, которая почти каждый раз требовала исполнения на «бис», ежедневное и ежеминутное повышенное чувство ответственности, бесконечные и многочасовые беседы при помощи смеси немецкого и испанского языков, постоянное общение с разными людьми — все это вспоминается сейчас как трудный, но очень интересный период жизни. Можно много рассказывать об этой далекой стране, где с таким интересом и дружелюбием относятся к советскому народу, советской культуре и которая сейчас становится ближе и понятнее нам, несмотря на огромное расстояние.

ФРГ

К 75-ЛЕТИЮ КАРЛА ОРФА

О. Леонтьева

Путь большого художника

Первые слова об Орфе на русском языке появились в 1957 году. Это были слова удивления и восхищения. Музыкальный стиль «Carmina burana» поразил своей особенной, новой, неожиданной простотой, за которой угадывался необычный художественный мир, полный чудес и загадок. И каждое узнаваемое нами сочинение Орфа ставило новые проблемы, заставляло напряженно размышлять и ждать следующего поворота его изощренной творческой фантазии, ломающей только что сложившееся представление об искусстве этого необыкновенного художника. Вокруг творчества Орфа шли споры и дискуссии. Зарубежные критики упрекали его за демонстративный разрыв с той стилистической линией немецкой музыки, которая ведет от Вагнера к шёнберговской школе. Однако неподдельный успех Орфа, с его, казалось бы, вне традиции стоящим музыкальным театром, с его тенденцией к решительному упрощению выразительных средств вопреки всеобщему стремлению к усложнению и переусложнению музыкального языка, явился одним из самых убедительных аргументов против абсурдной теории «единственного пути» новой музыки.

Орф — «человек театра», и в этом его отличие от «нормативного» композитора, который едва ли почувствовал бы себя на своем месте, оказавшись на сцене в качестве актера. Наша музыкальная публика, знакомая с мастером по симфоническим концертам и радиопередачам, к сожалению, до сих пор плохо представляет себе, что такое театр Орфа, каков его артистический дар, как оригинальна его режиссерская индивидуальность. Все свои произведения без исключения композитор создает, имея в виду актера особого рода — «танцующего мима», универсального артиста, способного и петь, и участвовать в пантомиме, и даже быть акробатом. Именно он должен воссоздать цветущие идиллические картины «Carmina burana», лирическую трагедию «Catulli carmina», величественное свадебное шествие «Триумфа Афродиты», иронический пафос «Луны» и плутовскую буффонаду «Умницы». Орф непоколебимо уверен

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ФРГ

К 75-ЛЕТИЮ КАРЛА ОРФА

О. Леонтьева

Путь большого художника

Содержание