один из самых могущественных видов оружия в руках тех, кто, находясь здесь, служит интересам империализма, есть политика принижения и обесценивания всего национального, более или менее тонкая пропаганда, направленная против отечественного искусства, более или менее скрытые нападки на тех выдающихся деятелей нашей культуры, которые стремятся выразить собственную артистическую индивидуальность в соответствии со своими политическими и эстетическими убеждениями». И несколько далее: «Разумеется, нападкам подвергаются не все. Те художники, которые не имеют ясных революционных взглядов и убеждений — что мы считаем необходимым для любого деятеля культуры, — или те, кто, несмотря на бесспорный подчас талант, не чувствуют себя представителями искусства своей страны, а придерживаются космополитической ориентации, — такие художники никогда не испытывали никаких затруднений. Они могли работать в самых благоприятных условиях, неизменно поддерживаемые официальной критикой и даже противопоставляемые ею истинно революционным творцам».

В мрачные годы батистского режима отдельные молодые композиторы твердо держались избранного пути, но музыка их либо совсем не звучала, либо звучала ничтожно мало, от случая к случаю. Пока пламя, вспыхнувшее в горах Сьерра Маэстра, не озарило остров лучами надежды, жизнь Кубы была полна тоски и отчаяния. Даже на фоне общего кризиса так называемого «западного мира» ситуация, в которой находилась Куба, выглядела особенно тяжелой, и нужно было обладать большим мужеством, чтобы не пасть духом. Я думаю, что большинство наших композиторов имели в себе это мужество: несмотря на все ограничения и притеснения, их музыка умела оставаться чистой и благородной.

Сейчас, впервые в истории Кубы, ее композиторы обрели действительную уверенность в своей судьбе, чувство собственного достоинства и полезности, ощущение полноты и кипения жизни — все, что еще недавно казалось нереальным, несбыточным сном. Решительная смена климата во всех сферах политической и общественной жизни, осуществленная Революцией, атмосфера творческого труда и созидания, вытекающая из задачи строительства социализма, широта горизонтов и ясное видение исторической перспективы, которое дает человеку понимание идей марксизма-ленинизма, — таковы основополагающие факторы, определяющие сегодняшнюю кубинскую действительность, и они не могут не отразиться самым глубоким образом на нашей музыке.

Среди множества аспектов, возникающих в связи с этой темой, выделим и коротко рассмотрим следующие основные: композиторы, исполнители, концертная деятельность.

Композитор знает, что теперь созданы наилучшие возможности для того, чтобы его музыка дошла до народа. Исполнение, издание, запись на пластинки его произведений не является отныне случайной милостыней какого-нибудь мецената, но составляет одну из первоочередных задач соответствующих органов при Революционном правительстве. Единственное предъявляемое при этом требование — достаточно высокий уровень художественного мастерства.

Музыканты-исполнители могут разумно соразмерять число своих публичных выступлений с временем, необходимым для совершенствования профессионального мастерства, не изнуряя себя непосильной нагрузкой ради заработка, ибо государство гарантирует им материальную обеспеченность. Нельзя не отметить и значительную помощь, которую приносят культурные соглашения, заключенные между Кубой и рядом социалистических стран. В соответствии с ними Кубу часто посещают зарубежные артисты самого высокого класса, причем они выступают не перед избранной аудиторией привилегированного сословия, как раньше, а перед самыми широкими кругами трудящихся масс. С другой стороны, эти соглашения дают возможность нашей талантливой музыкальной молодежи учиться и повышать свое мастерство в лучших учебных заведениях стран социализма.

Концертная деятельность подразумевает регулярные выступления симфонических и камерных оркестров, инструментальных ансамблей, хоров, солистов, которые охватывают всю без исключения территорию страны. Среди главных коллективов — проводников музыки в массы нужно назвать национальные Симфонический и Камерный оркестры, оркестр Национального театра, струнные квартеты — Национальный и имени Амадео Рольдана, Духовой квинтет, небольшие симфонические оркестры в городах Сантьяго, Санта Клара и Матансас¹, а также хоры — Национальный, Мадригалистов и Орфеон; к ним. следует прибавить еще шесть профессиональных хоровых коллективов, не считая многие (свыше ста) самодеятельные, число которых из года в год неизменно растет.

В истекшем 1961 году был впервые проведен фестиваль кубинской музыки, а Национальный симфонический оркестр, также впервые за всю свою историю, совершил концертную поездку по стране, включив в маршрут множество маленьких городков и селений, сельскохозяйствен-

_________

¹ В настоящее время к ним прибавились городские оркестры такого же типа в Лас Вильяс, Камагуэе и Пинар дель Рио.

ных кооперативов, ферм, шахтерских поселков. В следующем — 1962 году — оркестр повторит свои гастроли, и, кроме того, будут организованы еще два фестиваля: один — посвященный народной кубинской музыке, другой — симфоническому творчеству композиторов Латинской Америки.

Я хотел бы также сказать, что в области музыкального просвещения мы будем постоянно стремиться давать массам только самое лучшее из того, что нами создано. Было бы преступлением и предательством по отношению к нашему народу полагать, что его могут удовлетворить дешевые поделки и развлекательные побрякушки взамен великих художественных ценностей, созданных человеческим гением в прошлом и настоящем.

Должен еще добавить, что мы — против догматизма в любом его проявлении и считаем не только полезным, но необходимым развернуть в ближайшее время дискуссию по проблемам реализма — понятие, которое никто из нас пока достаточно убедительно не разъяснил и прикрываясь которым, иные сектанты от искусства в то же время нападают на настоящих художников, имеющих что сказать людям. В связи с этим выскажу нашу точку зрения.

Если реализм есть отражение жизни, со всеми ее гранями и оттенками, в ее эволюции, изменении, обогащении, другими словами — в постоянном движении, если реализм углубляет и расширяет наше представление о ней, в таком случае мы — реалисты. Но если это слово не что иное, как просто условный термин, если им можно в равной степени обозначать и «красивое» (lo «bonito») и «прекрасное» (lo bello), что не одно и то же, если им можно прикрывать поверхностное, творчески немощное, консервативное, тогда мы — решительные противники подобной «эстетической позиции» и заявляем, что будем всеми силами бороться за то, чтобы музыка революционной Кубы была выражением духовных сил ее народа, чтобы она была не мертвым языком, а живым творчеством, вдохновением, фантазией художника, чтобы она была правдивой, глубокой, изящной, сильной, человечной, чтобы она всеми своими корнями была связана с жизнью и устремлена в будущее.

Как музыкант, как кубинец, как человек, я свидетельствую и повторяю, что Революция создала все условия для того, чтобы наша музыка была его достойна. Сегодняшняя кубинская действительность — это Революция в действии. Отраженная в искусстве звуков, она становится музыкой Революции, музыкой, созидаемой человеком во имя и для человека.

Перевод с испанского и примечания П. Пичугина

ИНТЕРВЬЮ

. . .с А. Блиссом

— Поскольку Вы являетесь одним из наших ведущих композиторов, было бы интересно услышать, что Вы ищете в музыке и какой, с точки зрения Вашей творческой индивидуальности, она должна быть?

— Я бы выделил здесь четыре основных вопроса. Прежде всего — это качество самого звука; затем — логика музыкального построения; далее — ассоциации, которые музыка вызывает у вас, и последнее — в какой степени выражает данное сочинение авторскую индивидуальность.

Итак, звук. Для меня он должен быть либо прекрасным, либо захватывающим, либо незнакомым; но никогда — грубым или отвратительным.

Я знаю, что понятия «прекрасный», «отвратительный» достаточно субъективны. Очень трудно дать им четкие определения. Но я знаю также, что все мы одинаково видим и воспринимаем это «отвратительное», скажем, в архитектуре какого-нибудь здания, в голосе человека или в его поведении. В современной музыке нередко можно услышать звуки нарочито отвратительные в своей тембральной основе, и пусть за ними кроется самая утонченная мысль — я не могу слушать подобную музыку.

Каждый воспринимает звук по-своему, и я всегда испытываю глубокое волнение, когда слышу что-либо новое, что захватывает меня. Хочу привести один пример. В прошлом году, находясь в аббатстве в Бате, я неожиданно услышал орган, и меня тотчас же просто захватили звуки неповторимой красоты. В тот момент я не мог раздумывать над тем, что это такое. Я был так потрясен, что на цыпочках прошел на хоры и увидел органиста — гастролирующего музыканта из Польши. По-моему, он играл одно из «Размышлений» Мессиана. Исполнение было совершенно потрясающим. Слушая «Размышления», я поймал себя на мысли, что меня совсем не интересуют существующие сами по себе ноты, но я был буквально околдован звуками, которые они передавали.

Второе — это строение музыки, ее течение. Человек должен слушать музыку так, будто, скажем, он обозревает землю с самолета: из одного пункта он прибывает в другой, и так далее, пока не окажется на месте своего назначения. Не должно быть никакой статичности, никаких перерывов. Слушая же современную музыку, часто испытываешь чувство, словно находишься на выставке абстрактных картин, и ты рассматриваешь их, подолгу задерживаясь у каждой из них и стараясь вникнуть в их смысл.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИНТЕРВЬЮ

. . .с А. Блиссом

Содержание