Выпуск № 5 (342) | 1967 - страница 5

очень современная по средствам. Замечателен опыт вечеров камерной музыки и балета в Ленинграде. Заслуживают самого серьезного изучения принципы, положенные в основу постановки спектакля «Зримая песня» в учебном театре при Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии. Может быть, подумать о создании музыкально-сценических представлений, об организации ежемесячной «концертно-музыкальной газеты» (по примеру «Окон РОСТа» или агиток В. Маяковского) и т. д. Вообще, мы должны перенять опыт наших лучших театров в умении быть интересными, в умении быть любимыми, в умении раскалить вокруг себя самый воздух.

Путь музыки к массам лежит и через толковую организацию пропаганды. Казалось бы, вот новость! Нашел о чем говорить! Уж у нас ли не накоплен бесценный опыт приобщения миллионов к художественной культуре? Мы ли не богаты традициями в этой области? Как поется в известной песенке, «да, да, да, это так». Однако же...

Широковещательные, дорогостоящие массовые выезды композиторов в города РСФСР на фестивали искусства, впоследствии роскошно именуемые «праздниками музыки», лично у меня вызывают очень печальные чувства. Я очень хорошо помню концерт во Дворце культуры во время Ленинградской декады в Саратове, где этому самому концерту радовались 23 человека, потерявшиеся в огромном прекрасном зале, а участников выступления было десятеро. Если бы это был случай, досадное недоразумение! Но таких «недоразумений» сколько угодно. И суть тут вовсе не в недочетах чисто административных, а в первую очередь — в отсутствии художнической жилки, творческого начала в самой организации, в отсутствии живой, постоянно развивающейся методики. Пропаганда делается холодными руками завхозов от пропаганды по давно известному шаблону: подыскать сочинение, составить программу, найти исполнителей и ведущего-музыковеда. А как подать? Скучно подать, по старинке. Потому что при царе Горохе было интереснее. Я читаю у Фитингоф-Шеля описания старинных камерных вечеров и завидую — вот это вечера! Пение, игра на инструментах, подходящие к случаю стихи, рассказы, воспоминания, живопись, опять игра. Я вспоминаю студенческие вечеринки с музицированием, спорами, стихами, опять музицированием. И наши гости-немузыканты уходили от нас уже зараженные «бациллой музыки», искусства вообще. Почему нам не развить этот принцип комплексной пропаганды, не поднять его на высокий уровень? Каждый такой концерт должен быть тщательно подготовлен, построен как единое художественное целое, как монолит¹. Программы же типа:

1. Встреча с С. Юрским.

2. Новинки камерной музыки.

то есть с Юрским в качестве зазывалы возможны как частный случай, но отнюдь не как коренной способ пропаганды. Впрочем, у нас пошли даже дальше. Организуют концерты, где в первом отделении звучит музыка сложных жанров, а во втором — легких. Работники отдела пропаганды Ленинградского СК называют это «показать музыку во всем ее многообразии». На деле же получается, как в стишке: «Скушай, деточка, таблетку, дам потом тебе конфетку». Мы словно заранее признаем неинтересность сложной музыки для широкого слушателя. Если такой принцип развивать и «совершенствовать», то, вероятно, в недалеком будущем филармонические афиши, рекламирующие симфонические концерты, будут выглядеть так:

23 мая

Состоится концерт

Работает буфет

Играет оркестр

В слушателя надо верить. Наша задача — всеми средствами помочь ему. Я знаю многих людей, полюбивших музыку после того, как они побывали в концертах чтицы Т. Давыдовой и ее постоянного партнера — изумительного пианиста Е. Шендеровича. Вряд ли забудут ученики Четвертой ленинградской школы-интерната встречи с Михаилом Вайманом — не только замечательным скрипачом, но и талантливым рассказчиком. Известно, что большая роль в пропаганде принадлежит музыковедам.

Известно также и то, что здесь не все благополучно. Кого готовят консерватории — совершенно неясно. Люди, на пятом году обучения тихо-мирно исследующие, например, форму рондо у Моцарта, сплошь и рядом выходят из консерватории мало осведомленными о перипетиях музыкальной жизни нашей повседневности, плохо представляющими себе общественную цель своей работы. Единственно, что им

_________

¹ Нечто подобное, по-моему, устроил московский Дом актера в День Советской Армии. Свободные импровизации-обращения к залу ведущего Б. Бабочкина, наплывы кадров военной кинохроники, воспоминания присутствовавших маршалов, выступления артистов — все слилось в единую волнующую картину (вечер транслировался по телевидению).

ясно, это что музыка прекрасна, а публика сера. Что они, возможно, должны написать диссертацию и работать в музучилище, где у них, возможно, будут хорошие ученики, которых они приготовят в вуз и которые, возможно, в свою очередь напишут о рондо у Моцарта, окончат консерваторию и, возможно, поедут работать в музучилище, где у них... и т. д. Так сказать, производство для производства, простое воспроизводство. А где же творческая «прибавочная стоимость»?

Получается заколдованный круг и очень мало смысла. А смысл в том, чтобы бороться за музыку, за ее счастливую жизнь в сердцах людей. Каждый профессионал должен воспитать хотя бы несколько любителей музыки!

У нас катастрофически слабы ростки музыкальной публицистики в широкой печати. У нас плохая речь — устная и письменная. Стереотипные восторги, стереотипные упреки, стереотипные пожелания. Газетные рецензии часто пишутся заранее. Уже сейчас многие музыковеды могут перенять опыт работы американского телеграфа и составлять свои статьи и выступления так: выражение № 3, похвала № 17, эпитет № 114а, восторг № 19-бис (см. «Полный свод выражений практикующего музыковеда»).

Нередко лектор выходит на эстраду почти не зная исполняемого сочинения или же вообще смотрит на лекторскую работу как на бородавку у лягушки. Все это крайне безответственно, точнее — от неосознания ответственности. А ведь С. М. Киров, например, будучи уже любимцем народа, признанным оратором, речь которого отличалась огромной экспрессией и непосредственностью, признался как-то, что репетирует каждое свое выступление.

Можно сказать еще о многом, что стоит на пути искусства к слушателю. О недостатках музыкального образования в школах общего типа; их не ликвидируешь никакими постановлениями, а ликвидировать надо, ибо вопрос о музыкальности общества — это вопрос о том, жить или не жить самой музыке. О том, что очень узок круг детей, обучающихся в специальных музыкальных школах, в частности, недопустимо мало детей из деревень. А ведь это целый кладезь своеобычнейших талантов; сколько нового, неоценимо свежего могли бы внести они в русское искусство, как бы приблизили его к селу!

Наконец, музыка приходит к слушателю из издательств, через нотные магазины. У меня дома хранятся облегченные и сверхоблегченные дореволюционные издания опер Чайковского, Вагнера, Верди, огромные тома «Золотой лиры», предназначенные для любителей. В каждом из них можно найти музыку самую разную — как говорится, от Баха до Оффенбаха — в удобных и красивых переложениях, плюс к тому жизнеописание всех композиторов, и к нему — очаровательные портреты. Проиграл такой том — и сразу наглядно познакомился со значительным отрезком истории развития музыки. В общем, иные буржуазные нотоиздатели очень интересовались своими покупателями и были щедры на затеи для любителей. У нас этого страшно мало. Но, может быть, довольны сами профессионалы? Недавно один наш товарищ, работник Ленинградского отделения издательства «Музыка», зашел в нотный магазин, чтобы что-нибудь купить, и... не нашел ничего для себя интересного. Спрашивается: для чего же он сидит в издательстве? И кто, в конце концов, во всем виноват? Планирующие организации? Возможно, но не только они. В магазине ЛО Музфонда продавцы такие скучные, что просто тоска берет. Покупать не хочется, даже если очень надо. А вот на Невском торгует книгами девчонка — у той не купить книгу невозможно, даже стыдно не купить. И все покупают — так бойко и увлекательно предлагает она свой товар.

Итак — решительное «нет!» чванству и бюрократизму в сочинении и пропаганде музыки! Будем помнить о крестьянах, о болтающихся в подворотнях мальчишках, о женщинах, работающих на ремонте железных дорог, о всех людях, о народе, которому так необходима музыка, что помогала бы жить лучше, светлее! Не новая это идея, не в первый раз звучит такой призыв, но на пороге Пятидесятилетия не грех и признаться, что мы еще не все успели, не все выполнили, что есть еще у нас не погашенные долги перед теми, для кого мы существуем и работаем. Мы должники перед массой людей, не испытавших на себе чуда музыки. Нельзя эстетствовать, нельзя бежать в технические системы и экспериментировать до бесконечности. Лучший эксперимент — слушать жизнь и учиться у жизни. Но не учиться «уметь жить»! Нам не нужны ни «читальный-бальный», ни «румба ударников труда», ни намыленные пошлостью и глубокой философией на мелких местах симфонии или песни.

Благодаря своим слушателям — и реальным, уже завоеванным, и потенциальным — мы занимаемся музыкой, и сама музыка рождена ими. Если бы их сердца не знали горя и радости, то не о чем было бы петь, не о чем было бы играть, не о чем было бы сочинять музыку.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание