Выпуск № 5 (342) | 1967 - страница 9

акальная идея всеобщего заражения; призрачная, тревожная картина ночного города) могла бы найти хоть некоторое эмоциональное разрешение в его финале. На мысль о том, что просветление в конце предполагалось и самим автором, наталкивают и заключительные строки текста (принадлежащие Смольскому и, увы, не отличающиеся большими поэтическими достоинствами!): «Моя Япония! Стоишь столетия под бременем долгов. Дыми клубя. Возвысь свой голос! Пусть прорвет он тучи, сковавшие безмолвием тебя» и т. д.

Однако ожидаемой разрядки не получилось. Более того, приведенный поэтический текст вообще не нашел рельефного воплощения в музыке — слова чтеца звучат на фоне шестнадцатикратно повторенной фразы — вокализа у певцов; у обоих фортепиано — тремоло ладонью в низком регистре и зигзагообразные глиссандо по всей клавиатуре — эффект чисто внешний!

И еще один вопрос встает в связи с прослушиванием «Песен Хиросимы». Правомерно ли применение тех средств выразительности, к которым обращается Смольский, — имеются в виду двенадцатитоновость, нестабильные (не нотированные точно) структуры, предоставляющие относительную свободу исполнителю, чисто сонористические приемы и т. п.

Пусть не покажется такая постановка вопроса праздной — именно эти средства, необычная нотная запись вызывают у некоторых музыкантов бурные протесты. Хочется таким оппонентам возразить, что ведь дело не в средствах, а в художественном результате. И вот в данном случае результат оказывается противоречивым: если наибольшее впечатление достигается в значительной мере средствами, по сути своей иллюстративными, можем ли мы говорить о глубине и серьезной идейно-эстетической значимости собственно музыкальных образов?

Творческая активность Смольского достаточно велика: он пишет эстрадные миниатюры, одночастные оркестровые сочинения (Увертюра, «Музыка для струнных, двух труб и баяна»), музыку для народных инструментов (концерт для цимбал и фортепиано). И в каждом случае хорошо улавливает специфику жанра, умеет выявить характерные возможности инструмента.

Замыслы его часто интересны. Так, в «Музыке для струнных, двух труб и баяна» своеобразен инструментальный состав. Начальное сопоставление распевно-русской темы у струнных и жизнерадостных, нарочито простодушных наигрышей баяна сменяется средним «балладным» эпизодом. Он прерывается большой виртуозной каденцией солирующего баяна, которая в заключении как бы сливается с основной распевной темой, звучащей в просветленном мажорном варианте.

Однако в произведении есть и серьезные просчеты. Они связаны и с недостаточной слитностью звучания струнных и баяна, и с невниманием к тонально-гармонической стороне развития.

Думается, что Смольский, увлеченный своеобразным планом этого сочинения, оказался не во всем к себе требователен.

Активность, разнообразие творческих интересов, бесспорно, ценное качество. К сожалению, не всегда удается уловить оригинальное лицо композитора, ориентирующегося временами на сложившийся трафарет; иногда можно его упрекнуть и в погрешностях против хорошего вкуса (Концерт для цимбал).

Молодой автор еще не вполне нашел свою творческую доминанту, его внимание раздваивается между двумя не соприкасающимися между собой линиями — драматически-трагедийной, часто связанной с современной темой гражданского звучания (массовые песни, «Песни Хиросимы»), и поверхностно развлекательной — эстрадной, а также несколько легковесной молодежной (Увертюра для оркестра, Концерт для цимбал и др.).

Будем надеяться, что Дмитрий Смольский, чья даровитость не вызывает сомнения, найдет ту область, в которой он скажет свое индивидуальное слово.

Сергей Кортес обладает ярко выраженной склонностью к драматически-повествовательным жанрам. Вокальная баллада — вот где в полную силу проявились и умение создавать впечатляющие, порой зримо-конкретные и романтически приподнятые образы, и суровая эпическая строгость, сочетающаяся иногда с бурной динамикой. Тяготение к подобной сфере выразительности наметилось у Кортеса еще в годы обучения в Минской консерватории. Тогда появилась оратория «Песнь о Кубе» на текст Н. Гильена, где вторая часть трактована в духе драматической баллады; тогда же создана баллада для большого симфонического оркестра. Как видно, больше всего стремится молодой композитор к драматическому повествованию о современности. С этой точки зрения показателен выбор текстов: его привлекают стихи Э. Межелайтиса, Е. Евтушенко, Ю. Друниной; из западной поэзии — П. Ленуара, Н. Гильена.

Чрезвычайно привлекательна в музыке Кортеса серьезность, строгость и чистота эмоций, умение погрузиться в долго длящееся сосредоточенное состояние. Этим отличается монолог на слова Евтушенко «Уходят матери».

Гибко следуя за текстом, композитор добивается глубокой психологической правды, которая

заставляет поверить ему, пережить то, о чем говорится. И достигается это скупыми средствами сдержанного повествования. Очень простые гармонические и фактурные приемы выразительно оттеняют скорбную речитацию голоса. Замкнутость в одной психологической сфере подчеркнута в монологе «Уходят матери» и «кольцевым» (концентрическим — а в с в а) строением формы.

Стремительной динамикой, характерной изобразительностью отличается баллада «Охота на людей» (слова Ленуара). Бегство загнанного человека-раба, смятение, отчаяние и внезапно вспыхнувшая надежда на спасение и свободу — все это передает музыка. Не только напряженно пульсирующий, «задыхающийся» ритм аккомпанемента, но и сама вокальная речь служат здесь изобразительным целям.

Жанр драматической баллады лег в основу монументального диптиха Кортеса — «Умирает солдат» и «Поклонись им по-русски» (слова Межелайтиса и Друниной). Стихи двух современных, но совершенно различных по стилю советских поэтов объединены темой войны и мира. Неизменно актуальная и постоянно звучащая в нашем искусстве, она своеобразно решена молодым автором. Трагические аккорды и суровый речитатив «Умирает солдат, погибает герой» вводят в атмосферу символически возвышенных образов. Великолепно светлое обращение Земли к солдату («Ты посей меня хлебом, взрасти мне сады») на широкой распевной мелодии. Такой контраст не нов — нечто подобное встречали мы в «Долине Сално» Свиридова. Но здесь — иные средства, иное, в связи с особенностями поэтического текста, более обобщенное музыкальное преломление, и в результате — еще одна серьезная удача в раскрытии вечной темы.

Во второй части та же антитеза: мир, завоеванный ценою жертв войны — и суровое предостережение: «Это не должно повториться!»

Привлекательной чертой композиторского облика Кортеса является цельность, определенность его творческих устремлений. При всем том, что далеко не все ему удается, он не говорит «с чужих слов», счастливо избегает штампов, избитых, «стертых» выражений.

В частности, во многом несовершенна его монументальная вокально-симфоническая поэма «Пепел» (текст Межелайтиса), показанная на Пятом съезде композиторов БССР.

Одноплановость эмоционального тонуса, расплывчатость тематизма, рыхлость формы, ведущая к растянутости целого, существенно затрудняют восприятие музыки. Представляется, что названные качества частично определяются нерациональным выбором текста: он длинен (даже после некоторых сокращений в стихотворении оставлено 32 строки), а главное — лишен тех выразительных контрастов, которые могли бы дать основание для разноплановых музыкальных характеристик.

Однако и в поэме «Пепел» выявляется уже знакомая черта Кортеса-композитора: тяга к решению больших гражданских тем войны и мира к драматической повествовательности; стремление к сдержанности вокальной интонации, чуткой к смысловым моментам текста.

Особенности, проявившиеся в вокальном творчестве Кортеса, характерны и для его фортепианных опытов. И здесь нас волнует контраст суровой эпичности и бурной, мятежной динамики. В этом отношении показательны две фортепианные пьесы Andante и Presto.

Конечно, хотелось бы, чтобы молодой композитор писал более интенсивно, чтобы охват жанров, привлекающих его внимание, был более широким; но то, что им уже сделано, радует, вселяет надежды.

В творческой натуре Олега Янченко счастливо сочетается яркий исполнительский талант (он пианист и органист, дипломант Международного конкурса органистов в Лейпциге) с большой композиторской одаренностью. В Белоруссии он сравнительно недавно — четыре года, но его органные концерты завоевали любовь и признание аудитории. Янченко-исполнителя отличает

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание