спела Тулегенова известную чешскую народную песню «Яничек» (она — единственная, которая пелась не на языке подлинника, а по-русски), великолепно подчеркнув разницу характеров девушки и юноши, участвующих в игровом диалоге. Вьетнамскую песню «Рисовый барабан» Тулегенова исполнила на языке оригинала и, надо сказать, необычайно колоритно: распевные согласные «н» и «м», свойственные вьетнамскому пению, показались очень органичными.

Особенно же удались певице произведения ее народа. И это понятно: постоянное общение с казахской народной музыкой — в детстве, юности, в годы работы с оркестром народных инструментов Казахского радио, во время концертных поездок по республике — сыграло определяющую роль в становлении художественной индивидуальности артистки. В казахских песнях она не только интерпретатор, но и в какой-то мере оригинальный «транскриптор», если не музыки, то, во всяком случае, национальной манеры пения, его стиля. Возможно, именно поэтому все народные мелодии исполняются так разнокрасочно, так впечатляюще самобытно. Как самое близкое, сокровенное передает певица тоску девушки-лебедя («Гак-ку»), и грациозную кокетливость («Пестрое дерево в долине»), и какую-то особенную захватывающую «истовость» песни «Жемчуг» (мелодия которой, построенная на пентатонике, поражает своей классичностью).

Репертуар Бибигуль Тулегеновой сейчас очень велик. Она поет значительную часть мирового репертуара для колоратурного сопрано, сочинения казахских композиторов, народные песни. Однако нет сомнений: талантливая певица сделает еще немало творческих открытий. Залог этому ее скромность, работоспособность и та природная культура, которая все время шлифуется в нескончаемом процессе совершенствования мастерства.

И. Чалаева

ВОСКРЕШЕНИЕ ДРЕВНОСТИ

На концерте ансамбля «Мадригал» Большой зал консерватории был, как обычно, переполнен. Вообще, программы старинной музыки — органной, инструментальной, вокальной — сейчас верно обеспечивают любому исполнителю «аншлаг». Аудитория на таких концертах бывает самая разнообразная, но неизменно благодарная. Возможно, здесь сказывается и влияние моды, и элемент снобизма, но все же прекрасно общее стремление к воскрешению музыки чистой, гармоничной красоты, высокого этического строя, сохранившей и посейчас не только свой оригинальный колорит, но и способность воспитывать души людей.

До самого последнего времени наших слушателей знакомили, в основном, с сочинениями композиторов западноевропейского Средневековья и Возрождения, древнерусскую же музыку знали лишь единицы. Первый шаг к воплощению ее в живом звучании сделала Республиканская хоровая капелла под управлением А. Юрлова около трех лет тому назад. Концерт, о котором пойдет речь, — второй опыт исполнительской интерпретации творчества древнерусских мастеров.

«Музыка Древней и Московской Руси» заняла второе отделение концерта, в первом же — ансамбль интерпретировал вокально-инструментальные произведения Г. Шютца.

Мне не хотелось бы сейчас подробно говорить об этой половине вечера, поскольку здесь неизбежно придется затрагивать проблемы профессионального мастерства «Мадригала», овладения им незнакомыми традициями и стилями, а это особая и сложная тема отдельной статьи. Ограничусь лишь тем, что отмечу, на мой взгляд, несомненные удачи — выступления Л. Давыдовой и К. Лисициан, которые в различном стиле, но каждая по-своему убедительно, спели две духовные симфонии Шютца. Все остальное удовлетворило меньше — были заметны всяческие ансамблевые «нестроения» и неровности, преодолеть которые не всегда удавалось даже сосредоточенной дирижерской воле А. Волконского. Впрочем, если говорить о целостном впечатлении, то окажется, что ансамбль все же смог передать слушателям обаяние своеобразно драматического стиля музыки Шютца.

Во втором отделении солисты «Мадригала» объединились с камерным хоровым ансамблем Центрального Дома работников искусств, и на дирижерское место встал хормейстер В. Судаков.

Хочу сразу сказать: энтузиазм и добросовестность певцов, продуманность и композиционная стройность программы — вызывают глубокую признательность ко всем, без исключений, участникам премьеры. Думается, ни один русский музыкант не может быть равнодушен к тому, что является важной частью нашей национальной культуры. И именно поэтому, хотя исполнения древнерусской музыки пока еще очень редки, каждая такая премьера требует самой пристрастной оценки (сколь бы

ни были спорны те или иные мысли, высказываемые в рецензиях)¹.

Если по отношению к Шютцу можно говорить о трудности овладения традицией, связанной с исполнением его сочинений, то тем более сложна задача интерпретации древнерусских напевов, традиция которой затерялась где-то в глубине веков. Каждый шаг — проблема: темп, динамика, дыхание, тесситурное расположение партий в многоголосии — все неопределенно, или, лучше сказать, не изучено, и может быть отчасти постигнуто лишь длительным общением с подлинниками. Наконец, особая задача — отбор отдельных песнопений, который невозможен без учета современного уровня слушательского восприятия, что тоже требует незаурядного вкуса и знания старинной музыки.

В данном случае была предложена композиция, основанная на принципе контраста исполнительских составов — solo и tutti, мужских и женских голосов. Программа состояла из трех разделов: первый и третий — многоголосные сочинения различных стилей, средний — одноголосные распевы. Такое деление тоже вносит определенный контраст.

Трудно дать какую-либо однозначную оценку решению: очевидно, оно — одно из возможных. Но все же средний раздел вышел, на мой взгляд, наименее впечатляющим, что вполне понятно: одноголосные распевы — труднейшие для певцов. Мне кажется также, что темпы одноголосных, как и некоторых многоголосных распевов, были несколько «загнаны», из-за чего почти вся программа прозвучала приблизительно в одном «пульсе». А ведь из содержания, и поэтического, и музыкального, «Херувимской» или «Свете тихий» достаточно ясно, что они должны исполняться гораздо медленнее, нежели, скажем, «Достойно есть» или «Многолетие». В некоторых случаях выбор того или иного исполнительского состава тоже показался произвольным, не связанным со смыслом песнопения. Например, торжественный «Задостойник» пел тенор solo. Трудно обвинять здесь дирижера, ибо в медленных темпах, при наличии относительно небольшого состава, много сложнее добиться слаженности, «вытянуть» необыкновенные по длине мелодические фразы, которыми славятся знаменный и демественный распевы...

Очевидно, в дальнейшем ансамблю предстоит основательно поработать над характером звука, хотя никаких точных рецептов тут тоже не предложишь. В этом отношении сделано пока еще очень мало. Оригинальное, интонационно и гармонически, путевое и демественное многоголосие, не говоря уже об унисонных распевах, в рецензируемом концерте исполнялось таким звуком, какой мог бы быть уместен, на-

_________

¹ Представляется важным, чтобы по поводу данной программы встретились разные точки зрения, ибо обсуждение такого рода концертов обязательно должно носить как можно более широкий общественный характер.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ВОСКРЕШЕНИЕ ДРЕВНОСТИ

Содержание