Выпуск № 5 (474) | 1978 - страница 9

эти черты свидетельствуют о смелом освоении автором различных стилистических истоков, об их синтезе, обусловившем новую трактовку жанра и, в результате — значительное обогащение его образно-эмоционального содержания:

-нет. A_ так- туу иььзыл аычакдар a/ute.cy у . чун шер_де_ нет А_ так.

Примечательна песня «Партбилет» (текст А. Токтомушева). Масштабность поэтического содержания нашла яркое выражение в музыке величавого, торжественного гимна, отмеченного неспешностью поступенного восходящего движения, специфическим дроблением сильной доли:

Торжественно

эр_кин унрв_ туп, Со_ вет_ тих хы_зылбаа_тыр_дай

_гай тосндо ша_ма/идай биз_дейхимжу_рет. Ой_но_ туп

Тан, а_ тар

тоо_нунтул_ла_

Темпераментно

объединяет по два такта соответственно семисложному стиху. Несмотря на эти отличия, запев и припев проникнуты единым дыханием, единым настроением. В музыке рождается обобщенный образ, наполненный глубоким идейно-эмоциональным смыслом... Малдыбаев является зачинателем хорового искусства Киргизии. И в этой сфере он развивает прежде всего патриотическую, гражданственную тематику, о чем свидетельствуют уже сами названия сочинений: «Забойщик», «Дочери страны», «Родина наша — оплот мира», «Марш студентов», «Красный обоз», «Призыв к миру», «Мира и братства оплот».

Хоровая песня «Ждет нас целина» (текст М. Тойбаева) посвящена комсомольцам — труженикам и героям целинных земель. Мелодия песни, задорная, темпераментная, выдержана в лучших традициях молодежных маршей. Четкий ритм, строгий двудольный метр подчеркивают собранный, мужественный энергичный характер напева. Вообще «моторный» метр присущ многим песням композитора подобного склада. Но иногда автор использует в них и переменный метр. Думается, такие «метрические диссонансы», типичные для лирического мелоса, не всегда оправданы в стремительных маршевых песнях, так как заметно снижают динамику образного развития и не приводят к убедительным художественным результатам. Но это — попутное замечание...

Песня «Ждет нас целина» интересна своеобразной интерпретацией поэтического текста. Дело в том, что композитор изменяет здесь равномерный одиннадцатислоговой ритм стиха и вводит дополнительные слоги, что существенно динамизирует и форму в целом и структуру отдельных строф (13 + + 13+17 + 17). Такой прием позволяет подчеркнуть значение наиболее важных смысловых мотивов...

Образы советской действительности ярко запечатлены и воспеты в патриотических песнях Абдыласа Малдыбаева. Умело сочетая в своей музыке традиции киргизского мелоса с новыми, рожденными нашим временем интонациями и ритмами, композитор добился выдающихся творческих достижений. Многие его произведения приобрели всенародную популярность. Слушателей всех поколений неизменно привлекают глубина идейно-образного содержания, светлый и жизнерадостный характер песен, динамичность развития, мелодическая, интонационная яркость. Все эти замечательные качества — залог долгой и счастливой жизни музыки киргизского мастера.

Гундвнби- йик

парт 6и_ лет. Се_ нин ку_ чун, эн,

_рет! Ка. ра_па_йым ак ни. ет,

Же_и,и1 чы- гып

Жер ша_ры_нын а. да. мы,

~&е\ х

Пу_тев-ка-сы парт

Как мы уже говорили, каждая песня Малдыбаева отличается своеобразием композиционного решения. В этом проявляется мастерство автора, его чуткость к содержанию поэтического текста, особенностям стихосложения. Так, «Партбилет» имеет восьмистрочную куплетную форму с контрастными запевом и припевом. В первом преобладает пунктирный ритм, мелодия расчленяется на трехтактные построения соответственно одиннадцатисложной строке текста; второй идет в ровном ритме, каждое построение

М. Нестьева

НОВЫЕ СТАРЫЕ ИСТИНЫ

Ширвани Чалаев написал вокальный цикл «И мир был посреди...» для низкого меццосопрано с фортепиано на слова Эмили Дикинсон (1830 — 1886). Американская поэтесса середины прошлого века и современный дагестанский композитор. На первый взгляд, содружество более чем неожиданное. Но присмотримся внимательнее...

Прежде всего — о самой поэтессе. Творческая судьба ее сложилась необычно. Всю жизнь она прожила в маленьком, провинциальном американском городке. Напечатанными своих стихотворений почти не видела. Первые сборники вышли в 50-х годах, затем — снова длительный перерыв, и внезапно в середине 50-х годов нашего века — своеобразный «взрыв»: выходит в свет «полное собрание» (около двух тысяч стихотворений) и Дикинсон становится признанным классиком американской литературы. Ею зачитывается молодежь, ее переводят на ряд европейских языков...

Такова, если так можно сказать, внешняя сторона судьбы поэтессы, судьбы, достаточно примечательной. Чем же? Вернемся на сто с лишним лет назад, и тогда станет ясно, что поэзия Дикинсон в русле наиболее плодотворных воззрений американских мыслителей и художников той поры, чья «философия искусства» была направлена против бездуховного, никчемного существования, в защиту этических, нравственных ценностей. Любить человека и верить в содержательность и красоту его внутреннего мира — пафос этих мыслей исключительно близок Дикинсон, но, увы, современники его не услышали. Не услышали общезначимости сокровенно-интимных мотивов, казалось бы, понятных до конца лишь одной поэтессе, не восприняли и истинно гражданского протеста против филистерства, высокомерия, тупости, фанфаронства. Однако сила этой подлйнно гуманной поэзии оказалась столь велика, что она спустя век после своего рождения стала нужна нынешней передовой Америке, той Америке, которая убежденно борется с потребительством, жаждет духовного обновления. Чалаев нашел Дикинсон случайно, но не случайно он, уроженец дагестанского аула (вторя своим землякам, народным поэтам, аварцу Адалло и даргинцу

Батыраю) ’, с такой же горячностью, как и Дикинсон, хотя в своих национальных традициях, защищает высокую этику общественных отношений: «Пусть у храброго отца не родится робкий сын. Ибо должен будет он дать отпор врагам отца. Пусть у робкого отца не родится храбрый сын. Ибо должен будет он разделить позор отца». И Чалаев, скорбя об одиночестве, страстно протестует против него: «Последнее мое из одиночеств, своим дыханьем в щепки разнеси». Не случайно нечто близкое себе услышал дагестанский композитор в образно-сложных, полных символики стихах Дикинсон. Ведь и он сам мыслит часто аллегорическиассоциативными «рядами». Вот песня о старике, которого никак не удается догнать лирическому герою вокального цикла (стихи Адалло). Кто этот старик? Не ответить однозначно. Но очевидно, в нем воплощены черты желаемого идеала. Герой верит: «Мы станем одним человеком, старик». И хотя ему пока не удается настигнуть впереди идущего, надежда не покидает его: «Скорей! Скорей! Скорей!». Всесилен голос доброго вестника, утверждает муза Чалаева; одинокий грустный голос птицы, певшей о прекрасном светлом лете, о грядущем дне, может даже противостоять кровожадному, коварному сонму хищников, заполонивших ночной лес. Итак, содружество со столь далеким художественным «континентом» оказалось как будто подготовленным. Переходя теперь к конкретному разговору о музыке Чалаева, отметим прежде всего, что в дикинсоновском цикле отозвались не только образные приметы, но и собственно музыкальные качества предшествующих сочинений. Такие, как яркость, выпуклость интонационного мира, изобретательность, разнообразие ритма, драматургическая свобода в компоновке материала. Однако есть тут и свои завоевания. Это — обогащение образности за счет юмора или, точнее, иронии. Это — расширение национально-жанровых признаков, на которые опирается музыкальный материал, и гораздо более активное обращение с этим материалом 2 . Ощутив в образном содержании поэзии некую первозданность, в воплощении идей и чувств особую страстность тона, Чалаев,

1 У него есть вокальные циклы на слова обоих («Зеленые косы грусти» — Адалло и «Да не встретится любовь» — Батырая). 2 Выход за рамки близнационального, интернационалистская ориентация становятся для Чалаева сегодня все более органичными. Недавно он закончил оперу на сюжет «Маугли» Киплинга; размышляет над одним из шекспировских сюжетов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание