НОВАЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ

В музыкальной жизни Риги последние месяцы 1970 года были особенно насыщенными. Кроме регулярных филармонических абонементов — бетховенские циклы и другие юбилейные мероприятия (из которых наиболее значительным оказалось концертное исполнение «Фиделио» силами Государственного театра оперы и балета Латвийской ССР), несколько симфонических вечеров из произведений современных авторов, проведенные оркестром Оперы, встречи с французскими музыкантами. И в центре всего этого — пленум композиторской организации Латвии, посвященный 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. То обстоятельство, что, несмотря на столь большую «плотность музыки» на единицу времени и душу населения, концерты его хорошо посещались, — немаловажное свидетельство интереса нашей публики к творчеству латышских композиторов.

Обилие премьер — одна из отличительных черт прошедшего пленума. В этом смысле составители программы сознательно пошли на известный риск, и он в целом оправдал себя, ибо смотр перерос рамки обычного события в жизни профессионального союза и, став небольшим фестивалем современной латышской музыки, приобрел надлежащий общественный резонанс.

Успехи и недостатки роста

Пленум, может быть, несколько неожиданно, но с полной очевидностью, выявил одну важную особенность роста семьи национальных композиторов за последние годы. Обнаружилось, что к порогу профессиональной и художественной зрелости подошла целая группа молодых авторов. Им, вставшим на самостоятельный творческий путь в среднем около десяти лет тому назад, сейчас под силу весьма серьезные, ответственные художественные задачи. Назову в первую очередь Р. Калсона, который на пленуме продирижировал своим Концертом для виолончели с оркестром. Импульсивность, театральная драматичность темперамента на первых порах заставляли этого музыканта грешить эмоциональными излишествами. Ныне, в результате углубленной работы Калсона в симфоническом жанре, его стиль стал строже и изящней. Это относится и к Виолончельному концерту.

Меньшим опытом в создании крупных форм обладает Р. Ермак, однако серьезность замыслов и исключительная требовательность к себе позволили ему добиться заметных успехов. Кон-

церт для органа и камерного оркестра (1969) концентрированно выявляет те качества его дарования, которые до сих пор выступали лишь спорадически, от случая к случаю. Ермак принадлежит к тем музыкантам, в центре внимания которых всегда остаются «вечные темы»; они проницательно, хотя и внешне неброско, выражают то, что глубоко скрыто в каждом человеке, — его постоянные мечты, чувства, устремления. Знаток органа, композитор много писал для этого инструмента, и приобретенный опыт в полную силу сказался в упомянутом опусе. Сочинение подкупает правдивостью драматического высказывания, первозданной свежестью лирики, психологически содержательной трактовкой тембральных красок. Во втором его крупном произведении, прозвучавшем на пленуме, — Шести песнях на слова Р. Тагора для голоса и органа, — эти ценные качества несколько заслонены недостаточностью контрастов и некоторой перегруженностью языка. Правда, и Органный концерт можно упрекнуть в известной тяжеловесности. Этот упрек напрашивался тем более, что сочинения композитора соседствовали в концерте смотра с сугубо артистическим опусом — «Concerto innocente» М. Зариня, задуманном как тонкая стилизация в духе Вивальди и И. С. Баха, как своеобразный памятник неувядаемой музыке барокко. Впрочем, своеобразная брукнеровская медлительность, погруженность в себя является не только «камнем преткновения», но и сильной стороной творчества Ермака. В нем чувствуется драгоценное качество жизнеощущения художника, который видит в окружающем мире и в человеческой душе много еще не познанного и прикасается к этому неизведанному с глубоким почтением, преподнося каждую музыкальную мысль как трудно добытую правду, как раскрытие тайны.

Третий композитор, который в последние годы привлек серьезное внимание музыкальной общественности республики, — это О. Барсков. В первую очередь вызывает интерес его балет «Золото инков». (Концерт для гобоя и оркестра, прозвучавший на пленуме, первая редакция которого сочинена в 1963 году, нынешних устремлений композитора, на наш взгляд, не отражает.) «Золото инков» — многоплановая симфонизированная хореографическая драма на сюжет из эпохи конкистадоров. Барсков добился рельефности музыкальных характеристик, сквозного драматургического развития, внутреннего единства масштабной композиции.

И все же концерты пленума заставили задуматься над тем, что музыке многих авторов младшего и среднего поколений, при несомненном ее профессионализме, свежести мысли и художественной привлекательности, не хватает значительности содержания. Мы говорим не о программности инструментальных опусов, нет, — программа сама по себе ничего не прибавляет в содержании музыки. Но, думается, следующим творческим шагом послевоенного поколения латышских композиторов должно быть завоевание новой, более высокого качества философской культуры, если можно воспользоваться таким термином по отношению к искусству звуков. Хотелось бы ощутить в каждом сочинении определенность идейно-эстетического замысла, ясное выражение основополагающей идеи, которая пронизывает все поры данного опуса и отличает его от других. И для достижения этого, по-моему, необходимо уделить больше внимания драматургии инструментальных сочинений, определяющей подлинную концепционность содержания.

Уже указывалось на некоторые музыкально-драматургические просчеты в творчестве Р. Ермака. Пожалуй, и Виолончельный концерт Р. Калсона много выиграл, если бы в интенсивном развитии материала отчетливее выделились отдельные крупные узлы и повороты драматического действия, позволяющие уловить логику переходов этого развития в новое качество, подчеркивающие рельефность сквозной мысли. Всячески приветствуя разработанность музыкальной драматургии «Золота инков» О. Барскова, нельзя не отметить ее чрезмерную детализацию, нередко создающую впечатление перегруженности, некоторой принужденности музыкального процесса.

Еще более строгие требования мы вправе предъявлять к сочинениям вполне опытных композиторов. Оригинальной образностью, красочностью штрихов, стилистическим единством отличается Концерт для валторны и оркестра (1969) сорокалетнего А. Гринупа, автора восьми симфоний. Но и этому Концерту можно пожелать большей целеустремленности формы и драматургии. Интересно задуман вокально-симфонический цикл Э. Голдштейна «Море и берег» (слова А. Круклиса). Композитор создал ряд красочных, свежих образов, и все же музыка цикла, прямолинейно следуя за многословными и достаточно поверхностными стихами, не выходит за пределы иллюстративности: самостоятельная драматургическая концепция выявлена недостаточно.

Третья симфония (1970) Г. Рамана свидетельствует о большом прогрессе, достигнутом автором именно в этой области. Хотя не все детали сочинения сливаются в стилистическое единство, трехчастный цикл отличается убедительной логикой сквозного образно-тематического развития, ведущая драматургическая нить прослеживается в нем с начала и до конца, тем

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Клотынь

НОВАЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ

Успехи и недостатки роста

Содержание