репетиции, продуманность своих интонаций, жестов и фраз, но и забота о спектакле в целом, об ансамбле. Мало кто из оперных актеров так, как Паторжинский, любил ансамбли и понимал их значение в оперной драматургии. По его настоянию ни один спектакль «Свадьбы Фигаро», изобилующий ансамблями, не проходил без спевки, как бы часто ни шел спектакль. Помню, как в 1943 году в Иркутске при подготовке оперы «Наймычка», Иван Сергеевич, много репетировавший уже на оркестровых репетициях с двумя дирижерами, в том числе и с автором оперы М. Вериковским, после передачи ее мне (в связи с отъездом композитора) пришел на мою репетицию. На следующий день он должен был уехать в другой город на концерт, но вместо этого, к великому удивлению заведующего режиссерским управлением, попросил дополнительный урок, отказавшись от концерта. Такая жертва ради репетиции в театре, без всякого на то требования со стороны руководства, сегодня, увы, не частое явление в нашей практике.

Многим из нас посчастливилось работать с Иваном Сергевичем Паторжинским или слушать его в многочисленных спектаклях. В этом отношении новому поколению слушателей не повезло. Как бы ни был велик артист, его творчество рождается на каждом спектакле и умирает с его окончанием. Если наследие композитора и писателя, художника и скульптора живет веками, то об актерах и певцах мы узнаем только по рассказам и описаниям. Существующая сегодня возможность запечатлеть на кинопленке и грампластинках исполнение выдающихся певцов и артистов во времена Паторжинского была не столь могучей. Кроме небрежно, в плохих акустических условиях записанных на магнитную пленку «Запорожца за Дунаем» и «Наталки Полтавки» и того же «Запорожца» в кино, от творчества Паторжинского почти ничего не осталось.

Я пишу эту статью с сознанием своего долга перед памятью замечательного художника. Но могут ли слова дать верное представление о живом искусстве, дать полное впечатление о певце-актере, каким был Иван Сергеевич Паторжинский, актерское дарование которого было не только не ниже вокального, а даже, мне кажется, в чем-то превалировало и, сливаясь с последним, рождало яркую, незабываемую индивидуальность…

За рубежом

ГДР

Вл. Фере

БЕРЛИНСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Осенью минувшего года мне довелось побывать в столице ГДР на традиционном фестивале искусств — Berliner Festtage des Theaters und Musik. Некоторыми своими впечатлениями от увиденного и услышанного в концертах и на спектаклях Берлинской Staatsoper и Komische Ореr мне хотелось бы поделиться с читателями «Советской музыки».

Фестиваль открылся торжественным концертом, на котором присутствовали товарищ Вальтер Ульбрихт и другие государственные и партийные руководители республики. В своей вступительной речи министр культуры Клаус Гизи подчеркнул, что программа фестиваля, как и весь его «профиль», ориентируется на великие гуманистические достижения мировой культуры и ее развитие в искусстве социалистического реализма. Тесные братские культурные связи с Советским Союзом и другими социалистическими государствами, сказал Клаус Гизи, служат основой для укрепления музыкального искусства Германской Демократической Республики.

Концерт начался премьерой нового произведения Пауля Дессау «Ленин». Свою вокально-симфоническую поэму (так можно было бы определить жанр этого произведения, написанного для хора и оркестра) композитор построил на материале… бетховенской «Аппассионаты». Разумеется, автор отнюдь не делает простую обработку, парафразу или тем более оркестровое переложение музыки сонаты. Он создает новое сочинение на основе бетховенского тематического материала, причем пользуется арсеналом гармонических средств, близких эпохе Бетховена (порой, правда, трактуя их в духе XX века), равно как и в инструментовке не выходит за пределы обычного состава бетховенского оркестра, отказавшись при этом от ударных.

Структура произведения в целом приближается к свободно трактованной форме большого сонатного allegro. Начинается поэма медленным вступлением, имеющим характер спокойного, но глубокого размышления. Широко развитая разработка в традиционном стиле приводит к бетховенскому Andante con moto, включающему четыре вариации, в которых Дессау достаточно независимо обращается с материалом. Из третьей части сонаты композитор вычленяет пять небольших фигураций, связывает их вместе и объ-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Вл. Фере

БЕРЛИНСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Содержание