ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ МИССИЯ ПРОКОФЬЕВА

Без преувеличения можно сказать, что ни один великий композитор XX столетия не пользуется в Чехословакии такой любовью, таким глубоким почитанием и пониманием, как Прокофьев. Особенно это относится к его музыкально-драматическим произведениям, два из которых впервые в мире увидели свет на чехословацких сценах. В декабре 1938 года, за несколько месяцев до нацистской оккупации, в Брно был поставлен балет «Ромео и Джульетта», и его премьера стала манифестацией дружеских чувств нашего народа к Советскому Союзу. 25 июня 1948 года, спустя два года после того, как С. Самосуд поставил с коллективом Ленинградского Малого оперного театра восемь картин «Войны и мира», эта опера также впервые в полном виде была исполнена на сцене пражского Национального театра (дирижер Ярослав Кромбгольц, режиссер Фердинанд Пуйман, хореограф Александр Махов, художник Властислав Гофман). Жаль, что этот замечательный спектакль из-за несправедливых обвинений творчества Прокофьева в «антинародном формализме» жил совсем недолго…

Сегодня для всех наших подлинных любителей музыкального театра оперное творчество Прокофьева связано с именем режиссера Г. Ансимова. И это не случайно. На протяжении девяти лет Г. Ансимов показал в Праге три яркие работы: в 1961 году он очень чутко перенес на пражскую сцену свой московский спектакль «Повесть о настоящем человеке», через два года засверкала талантом и остроумием «Любовь к трем апельсинам», и, наконец, осенью 1970 года советский режиссер совершил творческий подвиг, оригинально поставив «Войну и мир». Чтобы картина сотрудничества Ансимова и Национального театра была полной, добавим еще, что в 1962 году он успешно подготовил «Укрощение строптивой» Шебалина — оперу, ранее поставленную им в Москве вместе с народным артистом Зденеком Халабалой.

Однако вернемся к «Войне и миру». Как известно, история создания этого произведения в 1941–1942 годах, когда была закончена первая редакция, и особенно процесс завершения полной партитуры в 1952 году, были очень сложными, и первостепенный долг каждого режиссера взвесить, какой из трех существующих вариантов ближе всего к окончательному композиторскому замыслу и наиболее убедительно воплощает главную идею произведения. Прокофьев, к сожалению, не дожил до возрождения «Войны и мира» в Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко в 1957 году; естественно, не смог он увидеть и последующую работу Большого театра. Возможно, если бы автору довелось участвовать в подготовке этих спектаклей, он сам произвел бы некоторые изменения в партитуре, спокойно и продуманно отточил бы в ней все до последней детали… Ныне же считается само собой разумеющимся, что каждый постановщик пользуется неписаной, но всеми признаваемой «лицензией» на собственную творческую инициативу в выборе варианта.

Основой для пражской постановки, премьера которой состоялась 6 ноября 1970 года, в канун 53-й годовщины Октябрьской революции, стала редакция, одобренная соавтором либретто М. Мендельсон-Прокофьевой в 1961 году для оперного театра в Либереце (в этой редакции Ансимов сделал лишь несколько незначительных изменений).

В одной из бесед с пражским коллективом режиссер говорил: «Опера “Война и мир” содержит, собственно говоря, две войны, взаимно переплетающиеся. Первая разыгрывается главным дуэтом в романе Толстого и опере Прокофьева — Наташей Ростовой и Андреем Болконским. Эта борьба за человеческое взаимопонимание, за полноту любви принадлежит к самым драматическим и самым вдохновенным мотивам искусства вообще и оперной литературы в частности. И когда все критические моменты позади, в жизнь молодых людей снова вторгается война, уже та страшная и разрушительная, которой нет дела до судеб и стремлений отдельных людей. И эта война отнимает у них с трудом добытый личный мир, разделяет их окончательно. Такую драму человеческих взаимоотношений создал Толстой, такой изображаем ее и мы в музыкальном творении Прокофьева».

Коротко изложенную концепцию можно определить как лирико-психологическую драму, происходящую на фоне величественных и суровых исторических перипетий.

Руководствуясь идеей взаимозависимости судеб героев и судеб народных, Ансимов усилил

Наташа — Габриэла Бенячкова, Андрей Болконский — Рене Тучек

и концентрировал в сюжетной ткани оперы все, что поддерживало эту концепцию, и, наоборот, ослабил или даже вовсе опустил те сюжетные моменты, которые осложняли и размывали целостную картину. Таким путем режиссер пришел от последнего варианта оперы 1948 года, в котором было тринадцать картин, к двенадцати картинам, сгруппированным в две большие части, по шесть в каждой. Наиболее существенной корректурой нужно считать объединение шестой картины (у Ахросимовой) с седьмой (встреча Пьера с Анатолем). Следует отметить, что это объединение было осуществлено не простым механическим сокращением, а тщательной драматургической перестройкой отдельных эпизодов в качественно новое целое, с полным учетом принципов построения музыкальной формы. Из более мелких, но по значимости отнюдь не менее важных поправок, отличающих ансимовскую трактовку от третьей авторской редакции, можно назвать эмоционально действенное «сращивание» сцены военного совета и сцены встречи Кутузова с войсками. Здесь была рельефно подчеркнута роль великого полководца, которому режиссер, в соответствии с композиторским замыслом, доверил впечатляющее финальное выступление на фоне хорового апофеоза в честь победы.

Возможно, у кого-то возникнут возражения в связи с подобной трактовкой оперы Прокофьева, в чем-то, может быть, и обоснованные. Но надо увидеть ансимовский спектакль, прочувствовать его атмосферу, его ритм, его краски и общее развитие, чтобы понять, что речь идет об одном из безусловно удачных опытов. Спектакль покоряет зрителя-слушателя с первых же тактов. Он убеждает не только своей эмоциональностью, но и глубоко продуманной композицией.

Приведем лишь один пример — одну, но чрезвычайно характерную выразительную деталь: в то время как в финале оперы на фоне хора выделяется фигура Кутузова — символ народной эпопеи, — первая часть оперы завершается подчеркиванием личной драмы Наташи: в момент сообщения о том, что Наполеон перешел границы России, она остается на авансцене одна, и на ее лицо впервые ложится тень будущих страданий. И такая деталь оказывается очень действенной — она заостряет внимание зрителей на главном во взаимоотношении героев и событий.

Не случайно Ансимов подчеркивает, что «современная опера только тогда будет достижением, когда все — и либреттисты, и композиторы, и исполнители — поймут, что она — искусство театральное. Она должна отражать жизнь комплексно: музыкой, пением, игрой, художественным оформлением и техническими средствами. Только так понимаемый оперный спектакль может волновать слушателя и зрителя, и если это удается опере, то она будет жить, будет прогрессивным искусством».

Было бы интересно сравнить пражскую премьеру оперы Прокофьева в 1948 году с концепцией

Кутузов — Ярослав Горачек

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Вацлав Кучера

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ МИССИЯ ПРОКОФЬЕВА

Наташа — Габриэла Бенячкова, Андрей Болконский — Рене Тучек

Кутузов — Ярослав Горачек

Содержание