ДОРОГАМИ ВОЙНЫ

На Киев первые бомбы упали ранним утром 22 июня 1941 г. Ясное летнее небо над столицей Украины покрыли белые «шарики» разрывов зенитных снарядов. Назначенное на воскресенье открытие нового киевского стадиона, в котором должны были участвовать также студенты консерватории, не состоялось…

Не буду вспоминать о чувствах и настроениях, вызванных вероломным нападением гитлеровцев на нашу страну. Не скрою, вначале сердца наши были преисполнены энтузиазма: верилось, что не пройдет и двух-трех месяцев, как с фашизмом будет покончено. Однако каждый новый день приносил все более грозные вести. А в начале июля мы (студенты) уже работали на сооружении противотанковых рвов в Ново-Беличах (предместье Киева). Сердце все больше сжимала тревога: неужели гитлеровцы подойдут к Киеву, неужели кровавому сапогу оккупанта позволено будет и дальше топтать священную землю Родины?

Мобилизованные в первой декаде июля рабочие и служащие киевских предприятий и учреждений, студенты многочисленных вузов направлялись в Полтаву, где срочно формировались «киевские» стрелковые дивизии. А вскоре после призыва они уже дрались с наседавшим противником в районе Мироновка — Таганча — Канев. Жестокие бои проходили вокруг древнего Канева, особенно около села Степанцы. Солдаты, многие из которых до этого не держали в руках винтовки, показали себя мужественными воинами. Именно в этом бою нас постигла первая горечь утраты дорогих по многолетней студенческой дружбе товарищей…

Особенно досаждали нам налеты вражеской авиации и массированный артиллерийский обстрел. Фашистские снаряды рвались даже на Чернечей Горе над Днепром — месте, священном для каждого украинца. Ведь там покоятся останки великого Тараса Шевченко. Но, как известно, в осуществлении своих преступных замыслов вандалы XX столетия не останавливались ни перед чем. Позднее они даже выстроили рядом с могилой Шевченко концентрационный лагерь для советских военнопленных…

Тяжелая, на подручных средствах (досках, бревнах, наполненных соломой мешках и плащ-палатках), под непрерывным минометно-артиллерийским обстрелом переправа через Днепр, короткий отдых, снова ожесточенные бои, окружение, отчаянные, но безуспешные попытки пробиться к своим, контузия, и, наконец, самое страшное — фашистский плен.

Не буду останавливаться на ужасах гитлеровских лагерей для военнопленных — они общеизвестны. Замечу только, что в Кременчугском и Белоцерковском лагерях на моих глазах от зверств фашистов, голода и холода, тифа и дизентерии погибли десятки тысяч советских людей. Все эти «прелести» лагерной жизни изведал и я, однако каким-то чудом остался жив и сумел бежать. Но сил хватило только для этого. Полуживого меня подобрала на улице старенькая бабуся Мокрина Баланка, спрятала от немцев и принялась «отхаживать» простыми, но весьма эффективными народными средствами. Через «ходоков» (другой почты в условиях оккупации не существовало) она сообщила обо мне отцу, проживавшему, к счастью, сравнительно недалеко, километрах в ста от Белой Церкви. Крайнее истощение и болезни почти на целый год приковали меня к постели…

Сколько радости, сколько подлинного, хотя и скрыто выражаемого ликования вызвали у измученных сельчан первые вести о великой битве на Волге, о полном разгроме под героическим Сталинградом «непобедимого» гитлеровского воинства…

Конец 1943 г. принес долгожданную радость освобождения и в это село. На второй или третий день я снова стал бойцом Советской Армии. Соединение, в которое меня направили, вело тяжелые оборонительные бои под Винницей.

Фашисты перешли в контрнаступление, наша часть была окружена превосходящими силами противника. Сопоставляя нынешнее положение со сходными ситуациями начального периода войны, все те, кто снова попал в боевую обстановку, получили возможность воочию убедиться в возросшей мощи Советских Вооруженных Сил, в их непоколебимой стойкости, в высоком мастерстве военачальников. Нанеся сокрушительный удар по врагу, часть вышла из окружения.

Перейдя в наступление, наши войска освободили красивый город над Бугом — Винницу. Во время боев по очистке его окрестностей от остатков разгромленной группировки противника, я получил первое ранение. После госпиталя — запасный полк в Житомире, «переквалификация» из автоматчика в минометчика — и долгий путь на север, на 1-й Прибалтийский фронт. Здесь я попал в 51-ю гвардейскую стрелковую дивизию, в составе которой воевал (как минометчик, пулеметчик, связист) почти до конца войны.

…На всю жизнь запомнилось начало Витебско-Оршанской операции, особенно запечатлелась мощная, всесокрушающая артиллерийская подготовка. Тысячи орудий и минометов, сотни реактивных установок обрушили на голову ошеломленного врага несметное количество снарядов, мин и ракет. Отдельные выстрелы не различались, все слилось в неистовый грохот и гул. Команды приходилось угадывать по движениям губ офицеров или изъясняться с ними при помощи жестов. Чистое перед тем июньское небо померкло, пошел дождь… Совершенно неописуемую картину представлял передний край противника: на всем его протяжении вздыбилась неистово клокочущая стена из огня, дыма и земли. И длилось это более двух часов.

Перейдя в наступление, наши части вначале не встретили почти никакого сопротивления. Все живое и неживое на переднем крае противника было уничтожено, разрушено, сожжено. Однако, по мере нашего продвижения в глубь обороны, фашисты начали предпринимать яростные, но безуспешные контратаки.

Прорвав оборону, дивизия всю ночь, по пояс в воде и грязи, неся на плечах пулеметы и минометы, легкие артиллерийские орудия и боеприпасы к ним, пробивалась нехожеными лесными тропами. А наутро, совершенно неожиданно для фашистов, она оказалась в их глубоком тылу, на подступах к Полоцку. Несколько дней длились жаркие бои за древний белорусский город, завершившиеся его освобождением 4 июля 1944 года.

…Во время уличных боев наши минометчики захватили 75-мм немецкое орудие с почти неизрасходованным боекомплектом. Развернув его на 180°, солдаты повели беглый огонь прямой наводкой по отдельным очагам сопротивления гитлеровцев. Фашистам явно не понравилась такая «самодеятельность», и они открыли ураганный огонь по смельчакам. Минометчикам пришлось быстро ретироваться и уже из укрытия наблюдать, как вражеские артиллеристы расправлялись со своим собственным орудием.

Вообще солдатам нравилось «подразнить фрица». Особенно досаждали гитлеровцам их собственные, бесславно потерянные в боях пулеметы МГ-42. Их часто таскали за собой наши бойцы. В обороне, особенно ночью, они обстреливали из «машинен-геверов» фашистов. По характерной частоте выстрелов «хозяева» сразу же узнавали свое оружие, что приводило их в бешенство: точка, откуда слышались очереди МГ-42, незамедлительно подвергалась интенсивному обстрелу из всех видов оружия. Но стреляли вражеские солдаты, как правило, впустую: наши бойцы всегда успевали удалиться на безопасное расстояние и возобновляли свою «игру» уже с другого места.

Вместе с большой группой солдат и офицеров, участвовавших в боях за освобождение города Полоцка, я был награжден орденом Красной Звезды. После Полоцка отступление фашистских войск превратилось в стремительное бегство. Сплошную линию обороны им удалось восстановить только в Латвии. Большие контингенты вражеских войск оказались отрезанными в извест-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Гордейчук

ДОРОГАМИ ВОЙНЫ

Содержание