Выпуск № 5 (390) | 1971 - страница 67

тельный вариант партитуры, другие он в конце концов отбросил как ненужные. Я пытался вообразить, как звучала бы первая часть, если бы в ней сохранились некоторые, впоследствии отвергнутые эскизы, Я экспериментировал с музыкой, пытаясь догадаться, в какое место предназначались оказавшиеся ненужными наброски, — я вставлял их сам, чтобы посмотреть, как бы прозвучал тот или иной отрывок, и я получил некоторые очень интересные результаты. Давайте посмотрим, каковы они.

Нам уже прекрасно известны начальные такты симфонии:

Теперь, когда Бетховен сделал это заявление, что же дальше? Как он действует, чтобы развить его? Вот как:

Но есть и отброшенный эскиз, который тоже был непосредственным продолжением первых четырех нот:

Не очень хорошо и не очень плохо, взятое само по себе. Но это хорошее логическое развитие начальной фигуры. Как бы звучала музыка, если бы Бетховен воспользовался отвергнутым им эскизом как непосредственным развитием темы? Мы можем узнать это, если вновь включим эскиз в симфонию, и вот что тогда мы услышим:

Разница есть, не правда ли? И не только потому, что для наших ушей такой ход непривычен, но также из-за самого существа музыки. Возникает некая симметрия, которая сообщает теме статичность. Не ощущается желания двигаться куда-то дальше, и это пагубно в начале путешествия, особенно симфонического. Не ощущается намека на тайну, который есть в окончательном варианте, или на высказанное шепотом обещание, что что-то произойдет. Такой вариант застопоривается в своем собственном повторении, он не созидает. А Бетховен, прежде всего, был выдающимся созидателем.

Давайте посмотрим другой отброшенный эскиз. Он звучит так (как и все остальные, он основан на все той же начальной фигуре):

Я предполагаю, что Бетховен намеревался воспользоваться им в следующем куске:

Теперь тот же самый кусок с включенным в него отвергнутым наброском:

Кошмар, не правда ли? Этот эскиз без всякого приглашения врывается в живой поток музыки и застревает там, назойливый, приземленный, — до тех пор, пока сама музыка не прорывается, наконец, сквозь него как сквозь препятствие, чтобы продолжить свой полет. Нечего удивляться тому, что Бетховен выбросил его. В нем не заложено нарастание, движение. Как и предыдущий пример, он статичен.

Вот тот же кусок в ином виде. В нем есть настоящая взволнованность, созидательное начало:

Я подозреваю, что автор намеревался включить его в эту часть несколько позднее — здесь:

Пример

Это в действительности один из самых кульминацонных, самых волнующих моментов части. Здесь начало коды или последний мощный толчок перед концом. Давайте посмотрим, как бы звучала часть с влюченным в нее куском, который я только что играл вам:

Совсем неплохо. И логично, и дает основу для дальнейшего созидания. Но вариант, к которому Бетховен пришел в итоге, обладает такой логикой, несет в себе настолько больший заряд, чтобы созидать дальше, ударная волна настолько более мощна и стремительна, что не может быть никакого сравнения:

Другой вариант, хотя он и хорош, бледнеет перед ним.

А вот отрывок, который мне действительно нравится, потому что он звучит как квинтэссенция бетховенского стиля, напоминая его «Патетическую сонату»:

Здесь и страдание, и тайна, и взрыв. Отрывок отлично вписался бы в коду — гармонически, ритмически и как угодно еще, но только не эмоционально. Вот то место в коде, которое я имею в виду:

Пример

Теперь вставим наш отрывок:

Вы слышите разницу? Что произошло? Мы должны спуститься с высшей точки к низшей для того, чтобы вновь подняться в драматическом развитии на еще большую высоту. Такая драматическая композиция сама по себе достойна и приемлема. Мы постоянно встречаемся с ней в пьесах, романах, равно как и в музыке. Но здесь о ней не может быть и речи. Бетховен уже достиг своей высшей точки; он уже на последнем этапе; он хочет мчаться, оставаясь на высшей точке, до самого конца. И он делает это с поразительным, сверхъестественным блеском. Это тот гений движения вперед, всегда и только

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Пример

Содержание