еще остается время для свершения творческих замыслов.

С 1949 года Мирзоян ведет класс композиции в Ереванской консерватории (в 1965 утвержден в звании профессора). И те, кто к этому причастен, знают, сколько требует внимания и вдохновения педагогическое руководство, если отдавать ему душу, — а ведь иначе Мирзоян и не может. Он создал свою школу: многие из его учеников стали видными композиторами и получили отличия на различных конкурсах и смотрах. Надо при этом отметить, что, обладающий широтой взглядов и художественным вкусом, Мирзоян очень чутко и бережно относится к индивидуальным склонностям воспитанников.

Однако главная причина «задержек» собственного творчества Мирзояна — в его необычайно интенсивной общественной деятельности. В течение двадцати последних лет он сосредоточил ее в Союзе композиторов Армении: сперва в качестве ответственного секретаря (1950–1952), затем — председателя Музфонда, а в последние тринадцать лет — бессменного председателя Союза.

Мирзоян наряду с ярчайшим композиторским дарованием обладает настоящим талантом общественного деятеля. В сущности, вся творческая и бытовая жизнь музыкантов Армении протекает под непосредственной опекой дорогого всем Эдика (ласковые уменьшительные имена там обычны и не считаются фамильярным обращением). В трудных случаях все обращаются прежде всего к нему, встречая не только заботливую готовность идти навстречу, но и настоящую деловую помощь, на которую он не жалеет своего времени.

Мирзоян всегда на людях — и в урочное и в неурочное время. Когда в Дилижанском Доме творчества он сломал себе ногу, я остерегался заходить к нему в коттедж, боясь нарушить его покой. А оказалось, что там постоянно толпился народ и велись долгие, всегда очень живые беседы на всевозможные темы. Надо сказать, что Мирзоян очень интересный собеседник и великолепный рассказчик, преисполненный юмора и несокрушимо радостного отношения к жизни. У него — особый дар обрисовывать людей, особенно тех, кого он близко знает, с передачей характерных для них жестов и интонаций. И при этом всегда чувствуются его горячий интерес и любовь к человеку, в котором он прежде всего видит хорошие стороны.

В своих организационных затеях Мирзоян настоящий романтик и фантазер, но особого рода: голова его витает в облаках необычайных замыслов и планов, а ногами он крепко стоит на почве практических осуществлений, которые и доводит до конца со свойственной ему дотошностью. И все ему необыкновенно удается: и организация различных творческих мероприятий, и строительство, улучшающее быт музыкантов. Успех этот обеспечивается, по моим наблюдениям, главным образом двумя качествами: покоряющей обаятельностью самой личности композитора и чрезвычайной настойчивостью в осуществлении всех добрых дел. Мирзоян пользуется широкой известностью и высоким авторитетом как среди коллег, так и во всевозможных общественных организациях.

Есть и еще одно очень важное обстоятельство: желание и умение работать в полном контакте с людьми. Непосредственный помощник Мирзояна, директор Музфонда Б. Сосян с большой энергией помогает воплотиться в жизнь его «романтическим» идеям. В результате столь тесного делового содружества в центре Еревана выросли два огромных дома, в которых размещаются Союз композиторов и квартиры музыкантов. Такого «не снится» ни одному городу, кроме Москвы. Настоящим «детищем» Мирзояна и Сосяна является Дилижанский Дом творчества — подлинный рай для композиторов. Роскошная природа чудесной, поросшей лесом горной долины сочетается там с великолепными бытовыми условиями. Я бывал в Дилижане со дня открытия Дома и знаю, с каким энтузиазмом строился, этот поселок, какие трудности приходилось при этом преодолевать.

Казалось бы, можно удовлетвориться достигнутым. Но неуемной фантазии Мирзояна этого мало: здесь затеяны международные показы музыкальных произведений, в связи с этим в дилижанском поселке строится большой концертный зал с эстрадой для симфонического оркестра. Трудно себе это представить, но, зная Мирзояна, можно быть уверенным, что смелая идея будет осуществлена.

Разносторонне одаренный и обаятельный человек, высокоталантливый композитор, превосходный педагог и выдающийся музыкальный деятель, Эдвард Михайлович Мирзоян принадлежит к числу лучших сынов нашей Родины. Правительство оказало ему большое доверие и высоко оценило его заслуги. С 1959 года он избирается депутатом Верховного Совета республики, а с 1964 года — членом ЦК Коммунистической партии Армении. В 1963 году музыкант удостоен почетного звания народного артиста республики. Пожелаем ему создавать новые прекрасные произведения и долгие годы вести свою плодотворную общественную деятельность.

В. Мезрина

ПО СТРАНИЦАМ УРАЛЬСКОГО ФОЛЬКЛОРА

Перед нами вокальный цикл Маргариты Кесаревой «Горе мое». Обращает внимание авторская ремарка: «По мотивам старинных уральских песен». Песни эти из личных записей самой Кесаревой и ее коллег — музыкантов Урала Л. Христиансена, В. Горячих, В. Костарева.

Тема цикла — одна из традиционных в старом русском искусстве. Поэзия женской души — и нелегкая жизненная доля, красота, самозабвенность лирического чувства — и роковой исход. В сочинении Кесаревой нет прямых сюжетных связей между песнями, но слушатель невольно объединяет их в силу естественной контрастности и органичности внутренней логики развития. Показательно в этом отношении и авторское ощущение: задуманная поначалу «вокально-инструментальная сюита на уральские песни» стала вокально-инструментальным циклом. Он написан для меццо-сопрано и инструментального трио: фортепиано, гобой, фагот. И, как мы убедимся, использование «голосов» художественно убедительно.

Общеизвестно, какую колоссальную чуткость, бережность должен проявить каждый композитор в процессе аранжировки народного напева. Вспоминается «отшлифованное» сравнение: обработка песни — что огранка камня. Уральские камнерезы любят рассказывать и показывать, как одному камешку годится совсем легкая, незаметная оправа, другой же, чуть подточенный, сильнее «играет» в соседстве с третьим. Так и в цикле Кесаревой: одни напевы предстают в сложной интонационной и фактурной разработке, другие звучат в чистом виде, почти без сопровождения, с прозрачным инструментальным контрапунктом.

Удивительной цельностью, скромной красотой отличается третий номер цикла — «Сиротиночка». Голос и гобой. Тихо, жалобно звучит свирельный наигрыш. Плавно опевается основной устой; варьирование второй и шестой ступеней лада придает импровизационно свободной мелодии оттенок щемящего беспокойства. Вступает женский голос — в его напеве те же никнущие интонации, та же приглушенная динамика. Все четыре куплета напеваются словно в глубокой задумчивости, а гобой тем временем продолжает свои неспешные импровизации, образуя в каждом куплете-вариации новый контрапункт. Жалуется девушка самой себе, прислушиваясь к рожку, который звучит где-то там, вдали. Грустно и спокойно, много «воздуха»… Совсем иначе — тепло, интимно — поет гобой в «Колыбельной» (четвертая песня), будто вторя голосу матери. Простой, даже монотонный напев освежается авторским штрихом — переливчатой терцией в завершении периода-куплета:

Пример

Мажоро-минорная светотень отличает колорит фортепианного вступления и лейтфразы гобоя. Много ассоциаций у исполнителя и слушателя может вызвать эта лаконичная жанровая сценка: теплый полумрак избы с мерцающим светом неяркой лучинки, усталые баюкания матери, капризное всхлипывание засыпающего младенца. В среднем разделе появляется новый, авторский колыбельный напев. Его таинственный характер подчеркивается полутоновым тональным сдвигом (D — Des) и понижением шестой ступени лада. Какой контраст первой песне цикла — плясовой скороговорке о «красивой и таланливой, говорливой и забавливой», где в быстром движении нанизываются припевка за припевкой, куплет за куплетом: хлёсткие прибаутки про попа и дьякона, про пономаря, «посулившего просвир решето», про лиху свекровушку, «лиходейку нежалостливу».

Дуэт фагота и гобоя подчеркивает упругую ритмическую основу вариаций на круговую хороводную песню «Вспомни, вздумай» (пятый номер цикла). По ходу вариаций в музыку органично вплетаются лирические припевки, очень напоминающие волжские страдания:

Пример

Кесарева хорошо почувствовала здесь многогранность уральского фольклора, впитавшего интонационные образования, свойственные песням других областей России: ведь на Урале селились и «принимали подданство» жители средней полосы, Поволжья, донские казаки и белорусы.

Второй пример цикла — пример более сложного образно-интонационного переосмысливания народной мелодии.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Мезрина

ПО СТРАНИЦАМ УРАЛЬСКОГО ФОЛЬКЛОРА

Пример

Пример

Содержание