Выпуск № 5 (390) | 1971 - страница 11

Все бы, все бы я по бережку гуляла, ой, да,
Самоцветные камешки собирала.
Самоцветные камешки собирала, ой, да,
Я камешек об камешек расшибала.

Я камешек об камешек расшибала,
Не во кажнем камешке огонь-искра.
Не во кажнем камешке огонь-искра,
Не во кажнем молодце совесть-правда.

Не во кажнем молодце совесть-правда, ой, да
У моего милого правды нету.
Во моем-то милом совесть замутилась, ой, да,
Неправда в сердце затаилась.

Ой, неправда в сердце затаилась,
Не на мне решил жениться милый.
Не глядит, к другой проходит мимо,
Обещал любить — навек оставил,
Неповинную младу меня ославил.

В первой и третьей строфах сохранена народная мелодия, удивительная по своей строгой красоте и ладовому богатству:

Пример

Дважды течение трагического напева, обогащенного контрапунктом фортепиано в верхнем регистре или плавными фигурациями, прерывается напряженным речитативом, перерастающим в конце всего номера в отчаянное причитание. Музыкальной основой речитатива стала лирическая частушка, записанная композитором в одной из студенческих фольклорных экспедиций:

Так куплетно-вариационная форма осложнена введением речитативных эпизодов, выстроенных также на песенной основе.

Наибольшей свободой в разработке народного первоисточника отличается шестая песня цикла — «Горе мое». Терпкие параллелизмы альтерированных аккордов фортепианного вступления оттеняют строгость мелодической линии фольклорного напева. Драматизация образа осуществляется не только напряженностью гармонической вертикали и фактуры сопровождения, но и при помощи оригинального разработочного эпизода, основанного на новых вариантах исходных «причитающих» оборотов.

И, наконец, финал цикла. Вот его текст:

Как по речке по быстрой
Становой едет, пристав.
Ой, горюшко, горе.
Становой едет пристав.

За ним письмоводитель,
Он чистый грабитель.
Ой, горюшко, горе.
Он чистый грабитель.

Урядник в тулупе за ним же лупит.
Ой, горюшко, горе, за ним же лупит.

Староста на паре за ним же жарит.
Ой, горюшко, горе, за ним же жарит.

А тетка Матрена была обвинена.
Ой, горюшко, горе, была обвинена
По важному делу —
По мертвому телу…

Как непохожа ритмика и поэтическая лексика этой песни на предыдущие, лирические! Это образец типичных для уральского фольклора «острожных песен», о которых упоминал Мамин-Сибиряк, и записана она на родине писателя, в Висиме. Бытовое, «семейное» содержание цикла переведено здесь в эпический план: уже не сама женщина оплакивает свою судьбу, а голосит по несчастной толпа, собравшаяся по «важному делу». Композитор строит эту сцену в виде вариаций на неизменную мелодию, подчеркивая тем самым жесткую остинатность, заложенную в самом напеве:

Это единственный номер цикла, где участвует все инструментальное трио, и потому звучание ансамбля здесь особенно насыщенно.

Семь старинных песен, ставших основой цикла, достаточно полно представляют круг жанров и интонационные особенности уральской народной музыки. Темповая и метроритмическая подвижность «проголосной» песни (так именуется на Урале разновидность протяжной песни); неистовый темперамент плясовых; ладовая терпкость круговых (хороводных) и «мелких» (лирических частушек) с их мажоро-минорными переливами, «цепными» терциями, — все сохранено в бережной авторской обработке. Вкус композитора, чуткое слышание фольклора проявляется и в органичном сплетении мелодических оборотов разножанровых напевов. Не менее органично вошли в музыкальную ткань цикла и авторские темы, возникающие в процессе развития народной мелодии. (Пожалуй, единственный эпизод, который воспринимается как стилистически чужеродный, — это наигрыши фагота в песне «Все бы я по бережку».)

Как уже отмечалось, своеобразный колорит придает песням инструментальное сопровождение; темброво красочное, оно подчас вступает в ладовые и тонально-гармонические «трения» с вокальной мелодией. Подобные острые полиладовые и политональные наслоения характерны для жанровых сцен цикла. Звучание же драматиче-

ских песен отмечено сочетанием диатоники мелодии с хроматикой сопровождения.

Композицию скрепляют внутренние смысловые арки, а также родство двух скорбных монологов о доле уральской крестьянки — «Сиротинушка» и «Горе мое» (колыбельная и игровая выполняют роль жанровых интермеццо).

*

Я не случайно начала рассказ о музыке Маргариты Кесаревой с анализа цикла «Горе мое». Это сочинение, написанное в 1968 году, по-видимому, является для композитора рубежным, переломным. Ни один из более ранних опусов не может соперничать с циклом по яркости, национальной почвенности образов и, я бы сказала, эмоциональной смелости. Многое из того, что приходилось слышать у этого автора раньше, привлекало серьезностью, хорошей профессиональной школой, но по-настоящему не увлекало.

…Уральскую консерваторию Кесарева окончила в 1962 году, дипломной работой ее стала четырехчастная Симфониетта. Начав занятия в вузе как музыковед, с третьего курса она все внимание сосредоточила на композиции. Не тогда ли в классе В. Трамбицкого, в период постоянного общения с замечательным музыкантом, знатоком народного творчества, закладывался фундамент ее будущих художественных увлечений? Был и другой источник — ежегодные фольклорные поездки по краю героев бажовских сказов.

После Симфониетты Кесарева работала преимущественно в области вокально-хоровой музыки. Романсы и вокальные циклы, детские песни, поэмы, сюиты, песни для Уральского народного хора, разнообразные ансамбли — жанровый диапазон достаточно широк. Но и Симфониетта близка вокальной музыке — складом тематизма, мелодической насыщенностью оркестровой фактуры. В сочинениях тех лет мы находим немало «предвосхищений» цикла «Горе мое». Особенно близки ему «Сибирский цикл» на стихи С. Кузнецовой (1967) и хоровая поэма на стихи Н. Куштума «Легенда о родном крае».

Вспоминается один из концертов Четвертого пленума Уральского союза композиторов в декабре 1969 года. Пела Г. Занина — постоянная исполнительница всех вокальных сочинений Кесаревой. Эмоционально чуткая певица, она и в этот раз заставила слушать себя, гибко интонируя драматически насыщенную «Наговорную легенду». Таинственно начинается рассказ об обряде любовного наговора, рассказ со многими страшными подробностями: о девице, что баню топила во глухую полночь, стружки жгла, змею жарила, золу сеяла, а черные вороны под окном вились… С фанатической настойчивостью звучит голос певицы, то имитируя испуганный возглас, то разливаясь в кантилене, то вновь переходя на речитатив-бормотание. И бесконечно разнообразны все новые и новые варианты исходной попевки, оттененные аскетичным, «колючим» по гармониям и фактуре аккомпанементом; в фортепианной партии — тоже тревожные ритмы, короткие попевки-зовы.

— «Наговорная легенда» обязана своим появлением таланту народной поэтессы Г. Колотушкиной, — рассказывает композитор. — Это она создала на основе фольклорных вариантов цельный текст. А в музыке я не стремилась к этнографической достоверности, хотелось полнее передать общую атмосферу стиха и некоторые его колоритные детали, запечатлеть наше современное представление о своеобразной красоте и значительности старинного действа.

Примечательно: «Наговорная легенда» звучит очень по-уральски. Вот фрагменты речитативного наговора и среднего медленного раздела:

Пример

Интересна история создания еще одного сочинения — цикла для деревянных духовых инструментов. Во время фольклорной поездки по Сухоложскому району Кесарева записала ряд текстов, которые привлекли ее самобытностью содержания и метро-ритмическим разнообразием: послужили стимулом к созданию шести пьес для солирующих инструментов и ансамблей деревянных духовых разных составов. В музыке пьес мы слышим и знакомое и новое. Знакомое — в излюбленных тембрах духовых (вспомним снова «Горе мое»), в ясной жанровой первооснове пьес, правда, здесь более опосредованной. Новое — интонационная сложность «рассредоточенной» мелодики, импровизационная свобода форм с полифоническими приемами развития, подчеркнутая линеарность ансамблевого письма…

Кесарева великолепно знает фольклор — и местные напевы, и наигрыши владимирских рожечников, и манеру интонирования народных сказительниц. Наверное, и в оригинально задуманной оратории по мотивам рассказов Мамина-Сибиряка (она еще, как говорится, лишь «брезжит» в творческом сознании автора) композитор снова обратится к мелодиям уральского заводского люда, к песенным богатствам Сибири…

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

*

Пример

Содержание