Выпуск № 5 (390) | 1971 - страница 14

лефильм. Не всегда она диктует как конкретно-зрительное решение, так и общее эмоциональное настроение ленты.

Вновь несколько примеров. Вновь, прежде всего, работы объединения «Экран».

На цветную пленку методом многокамерной съемки отснят фильм-концерт «Четвертая симфония». Авторы его⁸ поставили перед собой задачу раскрыть в зрительных образах музыку П. И. Чайковского. Скажем сразу: задача эта наивысшей сложности, ибо музыка эта наивысшей гениальности.

Основная идея авторов, определившая материал кинокадров, на наш взгляд, была верной. Они не пытались найти иллюстративно-зрительный ряд, адекватный музыкальному. На экране — люди, воссоздающие и потому тоже творящие музыку. На экране — дирижер и оркестранты.

И здесь возникло первое и основное «но». Избрав столь простое и естественное решение, авторы фильма не учли главного: музыканты, играющие вот здесь, прямо на глазах слушателей, а не где-то, порой в стометровом отдалении от кресла в концертном зале, обязаны истинно творить. Их лица, весь их облик должны источать духовную силу такой значимости, которой нельзя не поверить. Музыка призвана звучать в их глазах, движениях, позах; дирижер и оркестранты в этот момент поклоняются и служат ей и только ей. Все это очень трудно. Никакой наигрыш, нажим здесь недопустимы. Малейшая фальшь видна сразу.

Авторы фильма о Четвертой симфонии Чайковского избрали объектом съемки Большой симфонический оркестр Всесоюзного радио и телевидения под управлением Владимира Федосеева. К сожалению, его трактовку великой симфонии невозможно признать интересной. Правда, дирижер, как показалось, стремился найти свое истолкование музыки. Об этом свидетельствовали уже неторопливые, явно замедленные темпы, попытки создания протяженной, кантиленной мысли-линии. Порой это было к месту, например в середине второй части. Но в большинстве случаев музыке нехватало внутреннего импульса, целеустремленности, собранности. Тяжело и вязко прозвучало Скерцо. Знаменитое pizzicato струнных было плоским, «безвоздушным». Распался на отдельные фрагменты финал, какая-то отдающая равнодушием мерность ощущалась в первой части. А главное — не состоялась драма, не было этой трагической страстной борьбы между жизнью и смертью, в которой и заключен смысл творения Чайковского.

Несомненно, дурную услугу оказало Федосееву и само телевидение. Оператор откровенно держит дирижера в центре внимания — показывает его в том или ином ракурсе, эффектно подает глаза, руки. Но на сей раз они почему-то невыразительны. Мастерски выполненные кадры не дышат музыкой. Создается впечатление, что Федосеева снимали отдельно, совсем не тогда, когда он исполнял симфонию.

А как выглядит оркестр? Резко, контрастно запечатлены на цветной пленке музыканты. Оператор и режиссер порой честно следуют партитуре и показывают солирующего оркестранта или ведущую группу. Но экран жесток: крупным планом вскрывает он то, что не видит слушатель в концертном зале. Телезритель же вольно или невольно обращает внимание на широко раздувающиеся щеки флейтиста, на напряженно застывшие глаза трубача, на небрежную прическу скрипачки… Конечно, можно отвлечься, закрыть глаза и слушать музыку, но тогда зачем снимать подобный телефильм?

…Как-то Центральное телевидение показало Третий Бранденбургский концерт Баха в исполнении Оркестра Западноберлинской филармонии под управлением Г. Караяна. Любителям музыки знаком облик этого дирижера. Стоящий за пультом, он словно сам излучает музыку, каждое движение его кисти рождает бурю эмоций и тончайших психологических нюансов.

Один лишь Караян был показан в этом фильме крупно и рельефно. Лица остальных исполнителей снимались расфокусированной камерой и возникали словно в некотором отдалении от нас, зрителей. Мы видели лишь их руки и инструменты.

Такая съемка не только не мешала, но, пожалуй, даже помогала восприятию музыки. Потому что, когда в момент кульминаций на экране появлялось лицо Караяна, требующего от оркестра предельной эмоциональной отдачи, мы, зрители, тоже ощущали волю дирижера, подчинялись ей, жили в ритме музыки, внутренне готовились к ее вершине.

Бесспорно, такой путь съемок фильма на основе симфонической музыки не единственный. Надо искать и другие. Но отнюдь не те, которыми шли авторы ленты о Четвертой симфонии Чайковского.

И еще одно: телевидение сегодня — наиболее массовое средство распространения информации. С тем большей ответственностью нужно относиться к самому объекту этой информации. По всей вероятности, идея пропаганды столь огромным тиражом того или иного произведения правомерна лишь тогда, когда находится его поистине незаурядный интерпретатор, чья трактовка достойна быть увековеченной. В данном случае

_________

⁸ Сценарий, режиссура и монтаж Ф. Слидовкер, оператор Ф. Кефчиян, звукооператор А. Рейниш.

Кадр из телефильма «Не было ветру...»

предложенное исполнение нуждалось во многих коррективах. Повторим, однако: сама задача создания фильма о Четвертой симфонии Чайковского чрезвычайно сложна, и решение ее вряд ли возможно с первой попытки…

В начале статьи мы подчеркивали: зрительные образы должны быть подчинены музыке, служить ей. И ни в коем случае не наоборот. Вот это «наоборот» и является сегодня одной из характернейших ошибок создателей многих телевизионных фильмов. Ведь не секрет, что весьма часто люди, создающие эти ленты, привыкли обращаться с музыкой как с прикладным жанром.

Примеров такого рода можно привести немало. Остановимся лишь на одном — наиболее показательном. На фильме Грузинского телевидения «Орэра», полный вперед!»⁹.

Лента эта смотрится как увлекательное туристское ревю: Англия, Австралия, Таити, Латинская Америка — Панама, Гаити… Мелькают страны и континенты, сменяются пейзажи. И все время звучит музыка. Звучат чудесные песни в исполнении чудесного ансамбля «Орэра». А участники этого ансамбля — не только талантливые певцы и музыканты, но и замечательные актеры — разыгрывают несложные интермедии, разыгрывают явно придуманные для них сценаристами ситуации. Короче говоря, это великолепный туристский фильм, совмещающий в себе элементы документальности и художественности, смотрящийся легко и беззаботно, потому что на экране — весь мир, потому что в кадре — отличные актеры, потому что фоном звучат удивительной красоты песни.

Фоном… Именно в фон превратилось то, что должно было стать основой, первоисточником ленты. Песни сопровождают кадры столь яркие и мастерски отснятые, что их видишь прежде всего. Здесь особенно явно проявил себя тот самый закон превалирования в нашем восприятии зрительных образов над слуховыми, о котором мы уже упоминали. Блистательный зрительный ряд подавил, «заглушил» не менее блистательный звуковой.

И, наконец, самое главное: если бы создатели фильма точно определили свою цель — рассказать о популярном грузинском ансамбле «Орэра», — они, бесспорно, прежде всего обратились бы к тому зрительному материалу, который дает родина этого ансамбля — Грузия. Ведь именно

_________

⁹ Авторы сценария А. Геловани и Г. Бардзимашвили, режиссер З. Какабадзе, художник М. Баханов, операторы Г. Мелкадзе и О. Чахава.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Кадр из телефильма «Не было ветру...»

Содержание