Выпуск № 4 (365) | 1969 - страница 35

знаменательный симптом. Он говорит нам не о пассеизме, ретроспективизме, не о распространении религиозности, не о том, что XX столетие бежит в прошлое, чтобы забыться там в сладких гармониях Палестриновых песнопений. Нет, симптом этот означает совсем другое: в мире социализма, где труженики городов и полей стоят у кормила управления государством, хоровая культура вступила в новый фазис своей истории, и на этом пути музыку прославленного полифониста ожидает еще непредвиденное великое будущее. Но и на буржуазном Западе людям наскучила некрасивая, скрежещущая и дисгармоничная, чувственно-эпатирующая и грубая, бесперспективно-пессимистичная и вызывающе назойливая музыка современного «авангарда». Западный мир медленно просыпается от угара декадентского искусства. Наступают сумерки божков различных возрастов, рангов, дарований и техники, которыми слишком долго одурманивали публику шаманы и жрецы деградирующей буржуазной псевдомузыки, их подражатели и эпигоны. Престиж идолов хотя и постепенно, но совершенно неотвратимо падает, наваждение идет на убыль. И на родине Палестрины люди ищут в музыкальном творчестве не только иронии, кошмара, гротеска, но также и новыми средствами воссозданного благозвучия, гармонии, света, надежды, истинной правды, нравственной силы ума (а не безумия), полноты здоровья. И они обретут их.

Ю. Кон

ТОНКОСТЬ НАБЛЮДЕНИЙ, ГЛУБИНА ВЫВОДОВ

X. Кушнарев широко известен как педагог, композитор и ученый. Его капитальное исследование фольклора Армении — одно из ценных достижений советского музыкознания.

Менее известна не сохранившаяся в завершенном виде работа по изучению музыки Узбекистана. Будучи эвакуированным сюда в годы войны, Кушнарев, со свойственным ему чувством гражданской ответственности, считал своим долгом заняться местным фольклором и наследием профессиональной культуры.

Результатом этого труда был доклад о ритмике узбекской музыки, зачитанный ученым в Институте искусствознания Узбекской ССР в 1943 году. Текст его, к сожалению, не сохранился. Однако в архиве автора имеются материалы и заметки, позволяющие в известной мере представить себе сам процесс работы над докладом и его основные положения.

Ознакомление с этими материалами поражает тщательностью, с которой Кушнарев изучал все данные, относящиеся к теме. Он не только собрал воедино доступные в то время записи ритмов (прежде всего из опубликованной записи «Шашмакома» и других рукописей В. Успенского, а также Е. Романовской), но дополнил их и собственными, сделанными, по-видимому, непосредственно «на слух».

В архиве мы находим и подробный конспект трактата о музыке Дервиша Али (XVII в.), перевод которого осуществлен А. Семеновым.

Многочисленные, хотя и разрозненные заметки свидетельствуют о том, что Кушнарев собирал сведения о ритмах и в беседах с народными музыкантами. Он внимательно изучал все рукописные исследования национального фольклора, созданные в 30-е годы. Среди них можно назвать «Зикральные песнопения» В. Успенского, «Ритмику узбекской музыки» В. Беляева, «Узбекскую народную музыку» Е. Романовской. Обращает на себя внимание, что в списке прочитанных ученым работ фигурируют и «Материалы об узбекских танцах» И. Бахт. Более того, среди его заметок находится 12 страниц, написанных убористым почерком, касающихся национальной хореографии. Высочайшая научная добросовестность Кушнарева потребовала от него обращения к смежной области. И он не пожалел труда, чтобы с ней ознакомиться. Насколько глубоко музыковед интересовался танцем, показывает листок, содержащий 15 вопросов на эту тему. Из них хочется отметить два очень характерных для его исследовательской деятельности. Первый отражает неизменное внимание к культуре народов Закавказья и касается аналогии между танцами узбеков, с одной стороны, и лезгинкой — с другой. Еще более типичен для Кушнарева вопрос № 8: «Существуют ли узбекские или вообще среднеазиатские танцы, в которых на канве какого-то сюжета непосредственно раскрывались бы различные человеческие переживания?» Этот вопрос так же существен, как и подчеркнутая в конспекте трактата Дервиша Али мысль об этическом значении макомов. Для ученого всякое искусство всегда было выражением этоса, высокого нравственного начала. Обратившись к изучению узбекской музыки и — отчасти — танца, он прежде всего стремился познать их этические функции.

Записи самих ритмов и очень немногословные заметки свидетельствуют о том, что исследовате-

ля живо занимала проблема формообразующей роли этих ритмов. Из «Материалов» приводятся примеры такого рода: «нарастание, образованное путем последовательного усложнения ритма при повторах первоначальной простой фигуры»:

Прим. 1

«смена метра и темпа при аналогичной интонации»:

Прим. 2

после чего следует примечание: «Ритм «в» отличен от ритма «а» при общности интонации».

Все это свидетельствует о широком охвате темы, и приходится сожалеть, что под пером Кушнарева она не получила завершения.

Внимание исследователя было направлено прежде всего на семантическую, выразительную сторону ритмов узбекской музыки. Отмечая их интонационную природу, Кушнарев писал: «Каждый усуль¹ характеризуется не только определенным ритмом, но и определенной интонацией (движением по высоте). Усуль — мелодия, в которой ритмическая сторона выдвинута на передний план и является ведущей, интонационная же — оттеняющей». Указывая далее на связь усулей с «ясно выраженной ладов о и основой в интонации народной песни», музыковед пометил на полях: «Реалистическое мышление». Эта мысль — центральная. Ритм рассматривался Кушнаревым как компонент (при том очень существенный) реалистического искусства песенного фольклора, так же как и памятников профессиональной культуры прошлого — макомов.

Ученый тщательно анализировал последние, указывая на большую по сравнению с другими жанрами устойчивость, постоянство ритмов. Он писал: «...не свидетельствует ли это обстоятельство о том, что первоначально усули... имели не только эстетический, но и обязательный догматический характер? Не служит ли этот факт лишним доказательством того, что усуль является наиболее архаической частью макома, наиболее тесно связанной с ритуальным значением макома в прошлом?» Отдельные замечания, содержащиеся в конспекте, свидетельствуют о глубоком интересе Кушнарева к древнейшим пластам узбекского искусства, влияние которых он находил в отдельных ритмах. Сопоставляя различные усули, ученый сумел выделить ритмические группы, относящиеся к отдаленной древности, и другие, сравнительно «молодые». К первым он отнес сравнительно простые:

Прим. 3

Большое место в конспекте занимает описание ритмов народною танца «Катта уюн», идущего в сопровождении одних только ударных инструментов. Несомненный интерес представляют здесь заметки о беседах, которые в поисках данных для доклада вел автор с прославленным исполнителем на дойре (бубне) и знатоком народной узбекской хореографии Уста Алимом. Касаясь вопроса, затронутого в одной из бесед, о взаимоотношении профессионального и народного танца, исследователь отмечает: «Несомненно, что такое воздействие профессионального танца на народный должно было иметь место, однако это не решает вопроса о генезисе классического² танца и сопровождающих его усулей». И дальше: «Достаточно более или менее внимательно сравнить усули «Катта уюн» с усулями, сопровождающими народную песню, чтобы установить тесную связь между ними. Без боязни впасть в грубую ошибку можно сказать, что ритмическая тематика «Катта уюн» берет свое начало в народных усулях».

Подобные замечания чрезвычайно характерны для эстетики Кушнарева, усматривавшего богатство и самобытность искусства в национальной почвенности. Для него истинно прекрасным всегда было такое произведение, особенности которого коренились в творческой силе народа. Отсюда стремление обнаружить фольклорные истоки такого жанра искусства, как макомы с их неясным, известным лишь по косвенным данным, происхождением. Примечательны сравнения отдельных узбекских ритмов с армянскими и турецкими. Неоднократ-

_________

¹ Усуль — ритмическая формула, исполняемая на ударных инструментах, обладающих двумя оттенками звука — глухим и звонким, — и записываемых соответственно; первый — под линейкой, второй — над нею.

² Имеется в виду старинный узбекский профессиональный танец.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ю. Кон

ТОНКОСТЬ НАБЛЮДЕНИЙ, ГЛУБИНА ВЫВОДОВ

Прим. 1

Прим. 2

Прим. 3

Содержание