Выпуск № 4 (365) | 1969 - страница 16

замысел». А третья порадовала и фактурной изобретательностью композитора, обратившегося к современным танцевальным ритмам; средство не новое, но активно динамизирующее изложение. Хочется отметить солиста В. Галкина, великолепно справившегося со своей партиен,

«Концерт-каприччио» А. Лемана задуман как броское и виртуозное сочинение для оркестра. Автор превосходно знает его возможности, умело использует тембры, soli инструментов и целых групп оркестра. Сложная и развитая партитура сочетает различные приемы современного инструментального письма; в кульминации появляется мелодия народной татарской песни. Жаль, что концерт прозвучал не во всем удачно; форсированная динамика огрубляла линии формы.

Совсем иного плана — «Симфонические танцы» А. Валиуллина, небольшая (из пяти частей) сюита, построенная на фольклорных темах. Её музыка прозрачна, образно проста. Думается, что сюита придется по вкусу самой широкой аудитории.

Своеобразной работой — вокально-симфонической поэмой «Сны» на слова Р. Кутуя — был представлен на смотре А. Луппов, композитор, чье творчество развивается сейчас очень интенсивно. Остроэкспрессивное содержание¹ обусловило и применение соответствующих средств. Ведущей лейтинтонацией становится ход на уменьшенную октаву — и в вокальной партии, и в оркестровой фактуре. Многослойна дифференцированная партитура с множеством divisi, импровизационными «квадратами», ostinati. Образно и жанрово «Сны» близки недавно написанной тем же автором вокально-симфонической поэме «Последняя ночь» (исполнялась в Москве). Мне показалось, однако, что развернутость ее формы меньше отвечает духу замысла, нежели напряженная лаконичность «Снов». Неуравновешенность конструкции (большой подъем к кульминации без последующего спада) в большой мере оправдана здесь особой эмоциональной значительностью поэтических образов. Впрочем, это еще будет, очевидно, проверяться, поскольку исполнение было не совсем полноценным; в концерте хор заменили... чтецом.

В симфонических программах прозвучало и сочинение молодого композитора И. Якубова — Ноктюрн для унисона скрипок, арфы и фортепиано. Музыка приятная и своеобразная, хотя первая часть Симфонии для струнного оркестра, прослушанная в записи, по-моему, более цельная и интересная. Вообще Якубов — одаренный человек и к тому же много пишущий. Свойство отрадное, ибо, как говорит народ, «работа ума прибавляет». Это, к сожалению, не все понимают, и в Казани же мне пришлось слышать жалобы на то, что «молодые мало сочиняют», окончив консерваторию. В чем причина? В отсутствии внутренних стимулов или просто неумении трудиться самостоятельно? В духовной инертности или слабоволии?

Однако вернемся к музыке. Два камерных концерта (один из них был целиком посвящен сочинениям для детей) также состояли из новинок. И здесь наряду с уже известными мастерами выступили молодые; Ф. Ахметов, И. Якубов, Р. Билялов. Творчество Ф. Ахметова пока сосредоточено в области камерных жанров — романс «Зачем ты пела мне?» и «Танец-шутка» для ребят привлекли ярким национальным колоритом, отточенностью выразительных средств. У автора есть, на мой взгляд, умение немногими штрихами запечатлеть самобытный образ, найти интересное фактурное решение. Этого, правда, не скажешь о Партите для струнного квартета. По сравнению с более ранними Струнным квартетом и Квинтетом для духовых она выглядит несколько однообразной, скованной.

Интересные вокальные произведения показали композиторы старшего поколения. Запомнились детские песни и шутливая картинка «Джигит-хвастун» З. Хабибуллина, романсы А. Лемана, Н. Жиганова и Р. Яхина. Последний, много и плодотворно работающий в камерной музыке, уже завоевал известность как художник ясно обозначенного лирического дарования. Его сочинения всегда отличают изящная отточенность фактуры, продуманность целого, выразительность вокальной линии. Кроме лирических миниатюр Яхин представил в этот раз торжественную эпическую песню «Бахтиар герой» (слова М. Нурмана), расширяющую круг привычных для него образов.

Слушатели познакомились также с фортепианными пьесами И. Якубова и Р. Билялова, скрипичными — А. и X. Валиуллиных, А. Юсфина.

Что же сказать в целом о татарской музыке сегодня?

Конечно, беглое знакомство с ней не позволяет сделать глубокие обобщения — для этого требуется более основательный анализ. Однако общее впечатление от широты творческого диапазона, высокого профессионализма сложилось достаточно определенное и радостное. Энергично и продуктивно работают композиторы, чему способствует прежде всего живой интерес казанских исполнителей к их музыке. Я уже говорила о замечательной роли Н. Рахлина. И в камерных программах были заняты такие первоклассные артисты, как М. Булатова, В. Шарипова, Ф. Насрет-

_________

¹ В тексте говорится о тягостных послевоенных снах: «В снах отцы возвращаются... в снах возвращаются дети...»

Актовый зал Казанской консерватории

динов, Э. Залятьтдинов; солисты театра и филармонии, квартет и инструменталисты собрались для интерпретации новых произведений. Естественна активность творцов: если знаешь, что пьеса дойдет до слушателей — работается!

Но есть и тревожащие факты. В частности, на смотре не прозвучало ни одного хорового произведения. Пробел не случаен — в городе нет капеллы. Существующий Татарский ансамбль песни и танца не меняет положения; у него свои функции и свой статут. К исполнению сочинений названного жанра привлекается студенческий хор консерватории, но ясно, что он не может заменить постоянно действующий профессиональный коллектив. Вот и получается, что вместо хора на сцене — чтец (как было в упомянутой поэме А. Луппова). Необходимо продумать возможность заполнения этой «вакансии» в музыкальной системе города.

Зависимость творческой активности композиторов от творческой активности исполнителей подтверждается и отсутствием новых опер и балетов. Не потому ли, что театр находится сейчас не в лучшей форме (о трудностях в его работе писала М. Черкашина²)?..

Многие казанские художники обладают яркой индивидуальностью. Достаточно сопоставить Н. Жиганова и Р. Яхина или А. Монасыпова и А. Луппова. Однако при всей разности манер и почерков есть нечто их объединяющее. Это прежде всего национальная самобытность и почвенность музыки, свободное использование фольклорного мелоса, органическое претворение его характерных черт и особенностей в оригинальных сочинениях.

Где же, в чем искать «собственно татарское»? На какой основе развивать пентатонику?

Эти вопросы ждут своего исследования. (Не случайно столь настойчивы требования как можно скорее собрать очередную конференцию композиторов и музыковедов Поволжья по проблемам развития «пентатонной зоны».) Но окончательно решить их может только творческая практика. Наша музыка уже накопила опыт обращения с пентатоникой, трактованной в мажоро-миноре, и пентатоникой на кварто-квинтовой основе. И та и другая используются в новых сочинениях. Но и там, где автор опирается на хроматическую тональность, явственно чувствуется пентатонная природа в характере образности, в мелодических линиях. И нет нужды горевать об утрате «чистоты интонаций», когда факты говорят об их обогащении.

Искусство татарских композиторов до сих пор развивалось в окружении других музыкальных культур. Как всякий живой организм, оно может существовать и расти только в атмосфере постоянного творческого обмена. И лишь одно условие мне кажется необходимым: не ставить заранее охранительные рогатки, не устанавливать

__________

²См.: «Советская музыка», 1968, № 8.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Актовый зал Казанской консерватории

Содержание