Выпуск № 4 (365) | 1969 - страница 20

не все в исполнении одинаково удовлетворило. Некоторые сочинения прозвучали скучновато, с холодком. Может быть, здесь был просчет в подборе песен, не все они, как говорится, задели ребят за живое, а может, дети просто устали, дожидаясь своего, заключительного в концерте, выступления.

Мы услышали немало хоровых произведений a cappella, отмеченных интересными колористическими находками («О чем шумели деревья» Т. Попатенко, «Зима» Е. Ботярова, «Осенний ветер» Р. Бойко), тонкой штриховкой и улыбчивым юмором (цикл В. Мурадели «Музыкальные картины»).

Явно наметившееся в последние годы тяготение «детских композиторов» к широкому распеву национального мелоса знаменует возрождение традиций исконно русского хорового пения. Показательна в этом смысле четвертая часть кантаты «Салют героям» Е. Тиличеевой — лирико-эпическое повествование о подвиге девочки-партизанки. Однако в целом эта кантата, интересная по музыке, показалась мне несколько грузноватой.

Три кантаты исполнялись в отчетных детских концертах. Написано же их гораздо больше. Кажется, не ошибусь, если скажу, что этот жанр насчитывает всего лишь десять лет. «Крестным отцом» его следует считать Д. Кабалевского («Песня утра, весны и мира» — 1958). Позже зазвучали кантаты Ю. Чичкова («Дети рядом с отцами» и «Наша школьная страна»), Т. Попатенко («Горный ветер»), Т. Корганова («Я со звездами рядом»), Е. Тиличеевой и др. Из далекого Еревана привез Л. Аствацатрян кантату «Дятел». Юмористическое повествование о работяге дятле, склонном к «философическим» рассуждениям, и весьма легкомысленной кукушке не лишено известной назидательности, отнюдь не назойливой. Прозрачна хоровая фактура. Выразительна партия оркестра. Очень стройна, крепко слажена драматургия. Цементирует музыкальную ткань произведения «рабочий» ритм труженика дятла. Три основных музыкальных образа — дятла-«философа», «беспринципной» кукушки и «резонера»-повествователя — вариационно видоизменяются на протяжении всего сочинения. По жанру оно схоже с бытовыми кантатами XVIII века типа «Кофейной кантаты» Баха. Обаяние национально окрашенной музыки плюс отличное исполнение (детский хор В. Соколова и Московский симфонический оркестр под управлением В. Дударовой) обеспечили автору заслужен ный успех.

Ленинскую тему отразил в своей кантате «Посвящение» Ю. Чичков. В каждой из шести частей эта тема решена по-разному. Хочется выделить особенно удачные: вторую, четвертую («Живой Ильич») и пятую (хор a cappella «Новая заря»). Музыка Чичкова обычно имеет точный адрес. Не является исключением и это произведение, с большим настроением исполненное хором В. Соколова. И все же у меня есть претензии к автору. Зачем называть кантатой то. что явно носит характер сюиты? Может быть, не стоило придираться к такой, казалось бы, мелочи, если бы композитор, стремясь во что бы то ни стало оправдать «кантатность», не предварял выразительную музыку каждой части маловразумительным фортепианным прелюдированием, на фоне которого декламировал чтец. «Кантатности» это не прибавило...

Еще раз окидываю взглядом съездовские программы музыки для детей и юношества. С удовлетворением отмечаю богатство композиторских имен разных поколений — от «ветерана» М. Раухвергера до совсем молодого В. Гаврилина; представителей разных республик, городов; разнообразных жанров. Но разве уместишь все, достойное показа, в рамки двух концертов? И мнится мне: в ознаменование столетия со дня рождения Владимира Ильича Ленина Союз советских композиторов совместно с Министерством культуры СССР организует в Москве Всесоюзную неделю-смотр музыки для детей, где будет исполняться самое лучшее. И пусть это лучшее, по великому ленинскому завету, сызмала пробуждает в людях художников...

Ц. Рацкая

РАДИОПРЕМЬЕРЫ

Организованный в ноябре цикл «Советская симфоническая музыка» состоял более чем из пятнадцати передач, где прозвучало около тридцати произведений советских композиторов. Две из них, транслируемые 27 и 30 ноября из Большой студии Государственного Дома радиовещания и звукозаписи, вышли за рамки собственно студийных и превратились в полноценный показ интересных новинок.

...По-прежнему привлекает внимание советских авторов жанр симфонии.

Свежий и не совсем обычный образец его — недавно законченная симфония А. Балтина «Про это» для баритона с оркестром, написанная на стихи В. Маяковского. В нашей критике уже отмечалось стремление композиторов, в частности молодых, поднимать в своем творчестве

большие этические темы. В этом русле выдержано и сочинение А. Балтина. Его интересует идея нравственной красоты и чистоты человека, столь сильно прозвучавшая в искусстве великого поэта. Не случайно в основу симфонии положены фрагменты из лирических поэм «Облако в штанах» и «Про это», — поэм, ставших в свое время своеобразным художественным манифестом новых человеческих отношений. «Чтоб всей вселенной шла любовь!» — эта строка Маяковского могла бы, вероятно, стать эпиграфом к произведению А. Балтина.

Как же подошел к этой теме композитор? Заметно, в первую очередь, его стремление максимально демократизировать самый замысел. Думается, этим продиктованы и программность симфонии, и те выразительные средства, которые применены в ней. Речь идет прежде всего о «вокализации» стихов (solo баритона), ассоциирующейся с живой человеческой речью, полной то ораторского пафоса, то лирической трепетности. Принято думать, что специфику поэзии Маяковского следует воплощать путем усложнения музыкального языка. А. Балтин, напротив, опирается на откристаллизовавшийся песенно-ариозный «словарь» сегодняшнего дня. Именно в насыщенности музыкальной ткани «общезначимыми интонациями» (Б. Асафьев), имеющими ясно выраженную жанровую природу, заключается особенность новой симфонии.

Разумеется, в подобном подходе имеются и свои минусы. Скажем, интонационно-стилистическая пестрота, неизбежная в какой-то мере, грозит обернуться эклектикой. Не вполне избежал этой опасности и А. Балтин: порой конкретное, индивидуальное растворяется в устоявшемся, всеобщем...

И все же предпринятый композитором эксперимент в целом интересен и значителен главным образом многоплановостью поэтического раскрытия различных оттенков лирики — от трепетного эмоционального высказывания до поистине вселенского гимна красоте высокого чувства. А насыщение взволнованной музыкальной речи гражданским пафосом позволило автору создать произведение широкого социального звучания.

Уже напряженно драматичная первая часть отнюдь не замкнута рамками субъективно-личного. И может быть, лишь отдельные речитативные реплики типа «Помните? Вы говорили...» придают ей экспрессивную окраску. Контрастна вторая часть — порывистая, как бы на едином дыхании произнесенная. Пожалуй, здесь многовато нейтральной моторики: встречаются и эпизоды иллюстративные (скажем, на словах: «Глаза наслезенные бочками выкачу. Дайте о ребра опереться. Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!»). Зато удались композитору собственно мелодические «оазисы». Трактовка финала как образно-смысловой кульминации способствует единству цикла, этой же цели служит интонационное родство и сходная роль в композиции целого первой и третьей частей — своего рода пролога и эпилога. Торжественно-просветленная кода финала («Ваш тридцатый век обгонит стан сердце раздиравших мелочей») как бы вбирает в свой мелодический разлив все лирические soli симфонии.

А. Беседин чутко постиг общий эмоциональный тонус произведения. Мужественная манера пения с патетичным, как бы скандированным, произнесением отдельных слов сродни поступи стихов Маяковского. Тонкостью нюансировки порадовали лирические фрагменты.

Большому симфоническому оркестру Радио (дирижер Г. Рождественский) удалось подчеркнуть многослойность партитуры, самостоятельные функции отдельных голосов. Отчетливо прослеживалась каждая мелодическая партия. Великолепно прозвучали, в частности, лирико-мелодические эпизоды первой и третьей частей и самое заключение...

В связи со Скрипичным концертом В. Баснера хочется сразу же сказать о выстроенности формы, подчиненной строгой логике драматургического развития. Господство рационально-конструктивного начала проявляется буквально во всем, но больше всего — в специфике ритмоинтонаций, которые можно уподобить здесь отдельным строительным ячейкам. Несомненно, что концерт «сделан» с профессиональным блеском, особенно в области метроритма.

К сожалению, собственно образная сфера сочинения (хотя эта проблема трудно поддается доказательствам) производит меньшее впечатление. По словам автора, музыка навеяна воспоминаниями о годах Отечественной войны, впечатлениями от посещения Освенцима. Огромная, неисчерпаемая тема... Нам показалось, что раскрыта она поверхностно: возможно, не знай слушатели о программе, они бы и не догадались о ней...

Г. Рождественский в своей интерпретации предельно четко обнаружил все ритмические построения, добившись необычайной колкости и сухости в звучании оркестра. Через весь концерт прослушивалась начальная ритмоинтонация, хотя такая моноритмия, мастерски выполненная, как это ни странно, скорей повредила

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ц. Рацкая

РАДИОПРЕМЬЕРЫ

Содержание